دَخَلْتُ عَلَى أَبِي بَكْرٍ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - أَعُودُهُ فِي مَرَضِهِ الَّذِي تُوُفِّيَ فِيهِ ، فَسَلَّمْتُ عَلَيْهِ ، وَسَأَلْتُهُ : كَيْفَ أَصْبَحْتَ ؟ فَاسْتَوَى جَالِسًا . فَقُلْتُ : أَصْبَحْتَ بِحَمْدِ اللهِ بَارِئًا ، فَقَالَ : أَمَا إِنِّي عَلَى مَا تَرَى وَجِعٌ ، وَجَعَلْتُمْ لِي شُغُلًا مَعَ وَجَعِي ، جَعَلْتُ لَكُمْ عَهْدًا مِنْ بَعْدِي ، وَاخْتَرْتُ لَكُمْ خَيْرَكُمْ فِي نَفْسِي فَكُلُّكُمْ وَرِمَ لِذَاكَ أَنْفُهُ رَجَاءَ أَنْ يَكُونَ الْأَمْرُ لَهُ ، وَرَأَيْتُ الدُّنْيَا قَدْ أَقْبَلَتْ وَلَمَّا تُقْبِلْ وَهِيَ جَائِيَةٌ ، وَسَتُنَجِّدُونَ بُيُوتَكُمْ سُتُورَ الْحَرِيرِ وَنَضَائِدَ الدِّيبَاجِ ، وَتَأْلَمُونَ ضَجَائِعَ الصُّوفِ الْأَذْرِيِّ ، كَأَنَّ أَحَدَكُمْ عَلَى حَسَكِ السَّعْدَانِ ، وَوَاللهِ لَأَنْ يُقَدَّمَ أَحَدُكُمْ فَتُضْرَبَ عُنُقُهُ فِي غَيْرِ حَدٍّ خَيْرٌ لَهُ مِنْ أَنْ يَسْبَحَ فِي غَمْرَةِ الدُّنْيَا ، ثُمَّ قَالَ : أَمَا إِنِّي لَا آسَى عَلَى شَيْءٍ إِلَّا عَلَى ثَلَاثٍ فَعَلْتُهُنَّ وَدِدْتُ أَنِّي لَمْ أَفْعَلْهُنَّ ، وَثَلَاثٍ لَمْ أَفْعَلْهُنَّ وَدِدْتُ أَنِّي فَعَلْتُهُنَّ ، وَثَلَاثٍ وَدِدْتُ أَنِّي سَأَلْتُ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - عَنْهُنَّ . فَأَمَّا الثَّلَاثُ اللَّاتِي وَدِدْتُ أَنِّي لَمْ أَفْعَلْهُنَّ : فَوَدِدْتُ أَنِّي لَمْ أَكُنْ كَشَفْتُ بَيْتَ فَاطِمَةَ أَوْ تَرَكْتُهُ ، وَأَنْ أُغْلِقَ عَلَيَّ الْحَرْبَ ، وَدِدْتُ أَنِّي يَوْمَ سَقِيفَةِ بَنِي سَاعِدَةَ كَنْتُ قَذَفْتُ الْأَمْرَ فِي عُنُقِ أَحَدِ الرَّجُلَيْنِ : أَبُو عُبَيْدَةَ أَوْ عُمَرُ ، فَكَانَ أَمِيرَ الْمُؤْمِنِينَ وَكُنْتُ وَزِيرًا . وَوَدِدْتُ أَنِّي حَيْثُ كُنْتُ وَجَّهْتُ خَالِدَ بْنَ الْوَلِيدِ إِلَى أَهْلِ الرِّدَّةِ أَقَمْتُ بِذِي الْقَصَّةِ ، فَإِنْ ظَفِرَ الْمُسْلِمُونَ ظَفِرُوا ، وَإِلَّا كُنْتُ رِدْءًا وَمَدَدًا ، وَأَمَّا اللَّاتِي وَدِدْتُ أَنِّي فَعَلْتُهَا : فَوَدِدْتُ أَنِّي يَوْمَ أُتِيتُ بِالْأَشْعَثِ أَسِيرًا ضَرَبْتُ عُنُقَهُ ، فَإِنَّهُ يُخَيَّلُ إِلَيَّ أَنَّهُ لَا يَكُونُ شَرٌّ إِلَّا طَارَ إِلَيْهِ ، وَوَدِدْتُ أَنِّي يَوْمَ أُتِيتُ بِالْفُجَاءَةِ السُّلَمِيِّ لَمْ أَكُنْ أَحْرَقْتُهُ ، وَقَتَلْتُهُ سَرِيحًا ، أَوْ أَطْلَقْتُهُ نَجِيحًا ، وَوَدِدْتُ أَنِّي يَوْمَ حَيْثُ وَجَّهْتُ خَالِدَ بْنَ الْوَلِيدِ إِلَى الشَّامِ ، وَجَّهْتُ عُمَرَ إِلَى الْعِرَاقِ ، فَأَكُونُ قَدْ بَسَطْتُ يَدَيَّ : يَمِينِي وَشِمَالِي فِي سَبِيلِ اللهِ - عَزَّ وَجَلَّ -. وَأَمَّا الثَّلَاثُ اللَّاتِي وَدِدْتُ أَنِّي سَأَلْتُ رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - عَنْهُنَّ : فَوَدِدْتُ أَنِّي كُنْتُ سَأَلْتُهُ فِيمَنْ هَذَا الْأَمْرُ ؟ فَلَا يُنَازَعُهُ أَهْلَهُ ، وَوَدِدْتُ أَنِّي كُنْتُ سَأَلْتُهُ هَلْ لِلْأَنْصَارِ فِي هَذَا الْأَمْرِ سَبَبٌ ؟ وَوَدِدْتُ أَنِّي سَأَلْتُهُ عَنِ الْعَمَّةِ وَبِنْتِ الْأَخِ فَإِنَّ فِي نَفْسِي فِيهِمَا حَاجَةً

«Сообщила вам Фатима бинт ‘Абдуллах аль-Джузданийя — при чтении ей, а ты слушал, — что Ана Мухаммад ибн ‘Абдуллах ибн Зейд, Ана Абу-ль-Касим Сулейман ибн Ахмад ат-Табарани, Сана Абу-з-Зинба‘ Равх ибн аль-Фарадж аль-Мисри, Сана Са‘ид ибн ‘Уфайр, Хаддасани ‘Ульван ибн Давуд аль-Баджали, со слов Хумейда ибн ‘Абдуррахмана ибн Хумейда ибн ‘Абдуррахмана ибн ‘Ауфа, со слов Салиха ибн Кайсана, со слов Хумейда ибн ‘Абдуррахмана, со слов его отца, который сказал: «Я вошел к Абу Бакру, да будет доволен им Аллах, чтобы навестить его во время болезни, от которой он скончался. Я поприветствовал его и спросил: «Как ты себя чувствуешь?» Он сел. Я сказал: «Хвала Аллаху, ты выглядишь лучше». Он ответил: «Поистине, я болен, как ты видишь, и вы доставили мне беспокойство своим горем. Я оставил вам завет после себя и выбрал для вас того, кого считал лучшим из вас, но каждый из вас надулся от этого, надеясь, что власть достанется ему. Я вижу, что мирская жизнь пришла, хотя она еще не наступила, но она придет. Вы будете украшать свои дома шелковыми занавесями и парчовыми подстилками, и будете страдать на постелях из шерсти адрийского скота, словно кто-то из вас лежит на колючках верблюжьей колючки. Клянусь Аллахом, если бы кого-то из вас вывели и отсекли ему голову без законного основания, это было бы лучше для него, чем погружаться в пучину мирской жизни». Затем он сказал: «Поистине, я ни о чем не жалею, кроме трех вещей, которые я совершил, и хотел бы, чтобы я их не совершал; трех вещей, которые я не совершил, и хотел бы, чтобы я их совершил; и трех вещей, о которых я хотел бы спросить Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. Что касается трех вещей, которые я хотел бы не совершать: я хотел бы, чтобы я не вскрывал дом Фатимы и не оставлял его, даже если бы он был закрыт для войны. Я хотел бы, чтобы в день Сакифы бану Са‘ида я возложил это дело на шею одного из двух мужчин: Абу ‘Убайды или ‘Умара, чтобы он стал повелителем правоверных, а я — его визирем. И я хотел бы, чтобы, когда я направил Халида ибн аль-Валида к вероотступникам, я остался в Зу-ль-Кассе: если бы мусульмане победили, то победили бы, а если нет, я был бы для них подкреплением и поддержкой. А что касается того, что я хотел бы совершить: я хотел бы, чтобы в день, когда ко мне привели аль-Аш‘аса как пленного, я отсек бы ему голову, ибо мне кажется, что нет зла, к которому он не стремился бы. Я хотел бы, чтобы в день, когда ко мне привели аль-Фуджа’а ас-Сулями, я не сжигал его, а убил бы его мечом или отпустил бы его с миром. И я хотел бы, чтобы в день, когда я направил Халида ибн аль-Валида в Шам, я направил бы ‘Умара в Ирак, чтобы я простер свои руки: правую и левую — на пути Аллаха Всемогущего. А что касается трех вещей, о которых я хотел бы спросить Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует: я хотел бы, чтобы я спросил его, кому принадлежит это дело (власть), чтобы его семья не оспаривала его; я хотел бы, чтобы я спросил его, есть ли у ансаров доля в этом деле; и я хотел бы, чтобы я спросил его о тетке и племяннице, ибо у меня есть сомнения относительно них».