كُنْتُ بِالْكُوفَةِ ، فَقِيلَ : خَرَجَ الدَّجَّالُ ، قَالَ : فَأَتَيْنَا عَلَى حُذَيْفَةَ بْنِ أَسِيدٍ وَهُوَ يُحَدِّثُ ، فَقُلْتُ : هَذَا الدَّجَّالُ قَدْ خَرَجَ ، فَقَالَ : اجْلِسْ ، فَجَلَسْتُ فَأَتَى عَلَيَّ الْعَرِيفُ ، فَقَالَ : هَذَا الدَّجَّالُ قَدْ خَرَجَ وَأَهْلُ الْكُوفَةِ يُطَاعِنُونَهُ ، قَالَ : اجْلِسْ ، فَجَلَسَ ، فَنُودِيَ إِنَّهَا كَذْبَةُ صَبَّاغٍ ، قَالَ : فَقُلْنَا يَا أَبَا سَرِيحَةَ مَا أَجْلَسْتَنَا إِلَّا لِأَمْرٍ فَحَدِّثْنَا ، قَالَ : إِنَّ الدَّجَّالَ لَوْ خَرَجَ فِي زَمَانِكُمْ لَرَمَتْهُ الصِّبْيَانُ بِالْخَذْفِ ، وَلَكِنَّ الدَّجَّالَ يَخْرُجُ فِي بُغْضٍ مِنَ النَّاسِ ، وَخِفَّةٍ مِنَ الدِّينِ ، وَسُوءِ ذَاتِ بَيْنٍ ، فَيَرِدُ كُلَّ مَنْهَلٍ ، فَتُطْوَى لَهُ الْأَرْضُ طَيَّ فَرْوَةِ الْكَبْشِ حَتَّى يَأْتِيَ الْمَدِينَةَ ، فَيَغْلِبُ عَلَى خَارِجِهَا وَيَمْنَعُ دَاخِلَهَا ، ثُمَّ جَبَلَ إِيلِيَاءَ فَيُحَاصِرُ عِصَابَةً مِنَ الْمُسْلِمِينَ ، فَيَقُولُ لَهُمُ الَّذِينَ عَلَيْهِمْ : مَا تَنْتَظِرُونَ بِهَذَا الطَّاغِيَةِ أَنْ تُقَاتِلُوهُ حَتَّى تَلْحَقُوا بِاللهِ أَوْ يَفْتَحَ لَكُمْ ، فَيَأْتَمِرُونَ أَنْ يُقَاتِلُوهُ إِذَا أَصْبَحُوا ، فَيُصْبِحُونَ وَمَعَهُمْ عِيسَى ابْنُ مَرْيَمَ فَيَقْتُلُ الدَّجَّالَ وَيَهْزِمُ أَصْحَابَهُ ، حَتَّى إِنَّ الشَّجَرَ وَالْحَجَرَ وَالْمَدَرَ ، يَقُولُ : يَا مُؤْمِنُ هَذَا يَهُودِيٌّ عِنْدِي فَاقْتُلْهُ " ، قَالَ : " وَفِيهِ ثَلَاثُ عَلَامَاتٍ : هُوَ أَعْوَرُ وَرَبُّكُمْ لَيْسَ بِأَعْوَرَ ، وَمَكْتُوبٌ بَيْنَ عَيْنَيْهِ كَافِرٌ يَقْرَؤُهُ كُلُّ مُؤْمِنٍ أُمِّيٌّ وَكَاتِبٌ ، وَلَا يُسَخَّرُ لَهُ مِنَ الْمَطَايَا إِلَّا الْحِمَارُ ، فَهُوَ رِجْسٌ عَلَى رِجْسٍ ، ثُمَّ قَالَ : أَنَا لِغَيْرِ الدَّجَّالِ أَخْوَفُ عَلَيَّ وَعَلَيْكُمْ " ، قَالَ : فَقُلْنَا : مَا هُوَ يَا أَبَا سَرِيحَةَ ؟ قَالَ : فِتَنٌ كَأَنَّهَا قِطَعُ اللَّيْلِ الْمُظْلِمِ ، قَالَ : فَقُلْنَا : أَيُّ النَّاسِ فِيهَا شَرٌّ ؟ قَالَ : كُلُّ خَطِيبٍ مِصْقَعٍ ، وَكُلُّ رَاكِبٍ مُوضِعٍ ، قَالَ : فَقُلْنَا : أَيُّ النَّاسِ فِيهَا خَيْرٌ ؟ قَالَ : كُلُّ غَنِيٍّ خَفِيٍّ ، قَالَ : فَقُلْتُ : مَا أَنَا بِالْغَنِيِّ وَلَا بِالْخَفِيِّ ، قَالَ : فَكُنْ كَابْنِ اللَّبُونِ لَا ظَهْرَ فَيُرْكَبَ ، وَلَا ضَرْعَ فَيُحْلَبَ

«Я был в Куфе, и было сказано: “Вышел Даджаль”. Мы пришли к Хузайфе ибн Асиду, когда он рассказывал, и я сказал: “Этот Даджаль вышел”. Он сказал: “Садись”. Я сел. Затем пришел ко мне староста (ариф) и сказал: “Этот Даджаль вышел, и жители Куфы сражаются с ним”. Он сказал: “Садись”. И тот сел. Затем было провозглашено: “Это ложь красильщика”. Мы сказали: “О Абу Сариха, ты не заставил нас сесть, кроме как ради важного дела, так расскажи нам”. Он сказал: “Если бы Даджаль вышел в ваше время, мальчишки закидали бы его камнями, но Даджаль выйдет во времена ненависти между людьми, слабости религии и плохих отношений между ними. Он придет к каждому источнику, и земля будет сворачиваться для него, как шкура барана, пока он не придет к Медине. Он одолеет тех, кто снаружи, но не сможет войти внутрь. Затем он направится к горе Илия и осадит группу мусульман. Те, кто над ними, скажут: “Чего вы ждете от этого тирана? Сражайтесь с ним, пока не встретитесь с Аллахом или пока Он не дарует вам победу”. Они решат сразиться с ним утром, и когда наступит утро, с ними будет Иса ибн Марьям. Он убьет Даджаля и разобьет его сторонников, так что даже дерево, камень и ком земли будут говорить: “О верующий, вот иудей рядом со мной, убей его!””. Он сказал: “У него три признака: он одноглазый, а ваш Господь не одноглазый; между его глаз написано “кафир” (неверующий), это прочтет каждый верующий, будь он неграмотным или грамотным; и не будет ему подчинено из верховых животных ничего, кроме осла, который сам по себе мерзость на мерзости”. Затем он сказал: “Я боюсь за себя и за вас не только Даджаля”. Мы спросили: “Что же это, о Абу Сариха?” Он ответил: “Смуты, подобные кускам темной ночи”. Мы спросили: “Кто из людей в них будет хуже всех?” Он ответил: “Каждый красноречивый оратор и каждый всадник, стремящийся к власти”. Мы спросили: “Кто из людей в них будет лучше всех?” Он ответил: “Каждый богатый, но скрытный”. Я сказал: “Я не богат и не скрытен”. Он сказал: “Тогда будь как верблюжонок (ибн лабун): у него нет спины, чтобы на нем ездили, и нет вымени, чтобы его доили”».