أَنَّهُ كَانَ يَنْبِذُ لَهُ فِي جَرٍّ أَخْضَرَ قَالَ : فَقَدِمَ أَبُو بَرْزَةَ مِنْ غَيْبَةٍ غَابَهَا فَبَدَأَ بِمَنْزِلِ أَبِي بَكْرَةَ فَلَمْ يُصَادِفْهُ فِي الْمَنْزِلِ فَوَقَفَ عَلَى امْرَأَتِهِ فَسَأَلَهَا عَنْ أَبِي بَكْرَةَ فَأَخْبَرَتْهُ ثُمَّ أَبْصَرَ الْجَرَّةَ الَّتِي كَانَ فِيهَا النَّبِيذُ فَقَالَ : مَا فِي هَذِهِ الْجَرَّةِ ؟ قَالَتْ : نَبِيذٌ لِأَبِي بَكْرَةَ قَالَ : وَدِدْتُ أَنَّكِ جَعَلْتِيهِ فِي سِقَاءٍ ثُمَّ خَرَجَ ، فَأَمَرَتْ بِذَلِكَ النَّبِيذِ فَجُعِلَ فِي سِقَاءٍ ، ثُمَّ جَاءَ أَبُو بَكْرَةَ فَأَخْبَرْتُهُ عَنْ أَبِي بَرْزَةَ الْأَسْلَمِيِّ قَالَ : مَا فِي هَذَا السِّقَاءِ ؟ قَالَتْ : أَمَرَنَا أَبُو بَرْزَةَ أَنْ نَجْعَلَ نَبِيذَكَ فِيهِ ، فَقَالَ : مَا أَنَا بِشَارِبٍ مِمَّا فِيهِ لَئِنْ جَعَلْتُ الْخَمْرَ فِي السِّقَاءِ لَتَحِلَّنَّ لِي ، وَلَئِنْ جَعَلْتُ الْعَسَلَ فِي جَرٍّ لَتَحْرُمَنَّ عَلَيَّ إِنَّا قَدْ عَرَفْنَا الَّذِي نُهِينَا عَنْهُ نُهِينَا عَنِ الدُّبَّاءِ وَالْحَنْتَمِ وَالنَّقِيرِ وَالْمُزَفَّتِ

«Что в этом кувшине?» Она ответила: «Набиз Абу Бакры». Он сказал: «Я бы хотел, чтобы ты перелила его в бурдюк», — после чего вышел. Она велела перелить этот набиз в бурдюк. Затем пришел Абу Бакра, и она рассказала ему об Абу Барзе аль-Аслями. Он спросил: «Что в этом бурдюке?» Она ответила: «Абу Барза велел нам перелить твой набиз в него». На это он сказал: «Я не стану пить то, что в нем! Если бы я перелил вино в бурдюк, оно стало бы для меня дозволенным, а если бы я перелил мед в глиняный сосуд, он стал бы для меня запретным! Воистину, мы уже знаем то, от чего нам было запрещено: нам было запрещено [использовать для набиза] тыквенные сосуды (дубба‘), смоленые глиняные сосуды (хантам), сосуды из выдолбленных стволов (накъир) и сосуды, покрытые дегтем (музаффат)».