أَنَّ عُمَرَ بْنَ الْخَطَّابِ كَانَ كُلَّمَا صَلَّى صَلَاةً جَلَسَ لِلنَّاسِ فَمَنْ كَانَتْ لَهُ حَاجَةٌ كَلَّمَهُ وَإِلَّا قَامَ ، فَحَضَرْتُ الْبَابَ يَوْمًا فَقُلْتُ : يَا يَرْفَأُ ، فَخَرَجَ وَإِذَا عُثْمَانُ بِالْبَابِ فَخَرَجَ يَرْفَأُ فَقَالَ : قُمْ يَا ابْنَ عَفَّانَ ، قُمْ يَا ابْنَ عَبَّاسٍ ، فَدَخَلْنَا عَلَى عُمَرَ وَعِنْدَهُ صُبَرٌ مِنْ مَالٍ ، فَقَالَ : إِنِّي نَظَرْتُ فِي أَهْلِ الْمَدِينَةِ فَرَأَيْتُكُمَا مِنْ أَكْثَرِ أَهْلِهَا عَشِيرَةً فَخُذَا هَذَا الْمَالَ فَاقْسِمَاهُ ، فَإِنْ كَانَ فِيهِ فَضْلٌ فَرُدَّا ، قُلْتُ : وَإِنْ كَانَ نُقْصَانٌ زِدْتَنَا ؟ فَقَالَ : نِشْنِشَةٌ مِنْ أَخْشَنَ ، قَدْ عَلِمْتَ أَنَّ مُحَمَّدًا وَأَهْلَهُ كَانُوا يَأْكُلُونَ الْقَدَّ ، قُلْتُ : بَلَى وَاللهِ لَوْ فَتَحَ اللهُ هَذَا عَلَى مُحَمَّدٍ لَصَنَعَ فِيهِ غَيْرَ مَا صَنَعْتَ ، فَغَضِبَ وَانْتَشَجَ حَتَّى اخْتَلَفَتْ أَضْلَاعُهُ ، وَقَالَ : إِذَنْ ، صَنَعَ فِيهِ مَاذَا ؟ فَقُلْتُ : إِذًا أَكَلَ وَأَطْعَمَنَا ، فَسُرِّيَ عَنْهُ

«О Ярфа'!» Он вышел, и у двери оказался 'Усман. Ярфа' вышел и сказал: «Встань, о сын 'Аффана, встань, о сын 'Аббаса!» Мы вошли к 'Умару, а перед ним лежали кучи имущества. Он сказал: «Поистине, я посмотрел на жителей Медины и увидел, что вы двое — из числа тех, у кого больше всего сородичей. Возьмите это имущество и поделите его; а если останется излишек, верните». Я спросил: «А если будет недостаток — добавишь нам?» Он ответил: «Потрепанная овечья шкура! Ты ведь знаешь, что Мухаммад и члены его семьи ели жесткое сухое мясо». Я сказал: «Да, клянусь Аллахом, если бы Аллах открыл это Мухаммаду, он поступил бы с этим иначе, чем ты». Он разгневался и так напрягся, что ребра его сошлись крест-накрест, и сказал: «А как бы он поступил с этим?» Я ответил: «Тогда он поел бы сам и накормил нас». И гнев сошел с него.