لَا يَذْبَحَنَّ أَحَدٌ قَبْلَ أَنْ يُصَلِّيَ ، قَالَ : فَقَامَ إِلَيْهِ خَالِي أَبُو بُرْدَةَ بْنُ نِيَارٍ ، فَقَالَ : يَا رَسُولَ اللهِ هَذَا يَوْمٌ اللَّحْمُ فِيهِ كَثِيرٌ ، وَإِنِّي ذَبَحْتُ نَسِيكَتِي لِيَأْكُلَ مِنْهَا أَهْلِي وَجِيرَانِي ، وَعِنْدِي عَنَاقٌ خَيْرٌ مِنْ شَاتَيْ لَحْمٍ ، أَفَأَذْبَحُهَا ؟ قَالَ : نَعَمْ ، وَلَا تُجْزِئُ جَذَعَةٌ عَنْ أَحَدٍ بَعْدَكَ ، وَهِيَ خَيْرُ نَسِيكَتَيْكَ

«Пусть никто не режет (жертву) до совершения молитвы». Он сказал: «Тогда к нему встал мой дядя Абу Бурда ибн Нияр и сказал: «О Посланник Аллаха, сегодня день, когда много мяса, и я зарезал свою жертву, чтобы поели мои домочадцы и соседи, а у меня есть козлёнок, который лучше двух мясных овец. Можно ли мне зарезать его?» Он ответил: «Да, но после тебя годовалый ягнёнок не будет засчитываться никому (как жертва), и он — лучший из твоих двух жертвенных животных».