دَخَلْتُ عَلَى ابْنِ مَسْعُودٍ فِي يَوْمِ عَاشُورَاءَ ، فَإِذَا بَيْنَ يَدَيْهِ قَصْعَةُ ثَرِيدٍ وَعُرَاقٍ ، فَقُلْتُ : يَا أَبَا عَبْدِ الرَّحْمَنِ ، أَلَيْسَ هَذَا يَوْمَ عَاشُورَاءَ ؟ فَقَالَ : نَعَمْ ، كُنَّا نَصُومُ مَعَ النَّبِيِّ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَآلِهِ وَسَلَّمَ- قَبْلَ أَنْ يُفْرَضَ شَهْرُ رَمَضَانَ ، فَلَمَّا فُرِضَ شَهْرُ رَمَضَانَ نَسَخَهُ . ثُمَّ قَالَ : اقْعُدْ ! فَقَعَدْتُ ، فَأَكَلْتُ

«Я вошел к Ибн Мас’уду в день Ашура, и перед ним была миска с саридом и мясом. Я сказал: «О Абу Абдуррахман, разве сегодня не день Ашура?» Он ответил: «Да, мы постились вместе с Пророком (да благословит его Аллах и приветствует его семейство) до того, как был предписан месяц Рамадан. Когда же был предписан месяц Рамадан, это было отменено». Затем он сказал: «Садись!» — и я сел и поел».