سَمِعْتُ رَبَّ هَذِهِ الدَّارِ يَحْلِفُ فَيَبْلُغُ بِالْيَمِينِ : مَا مِنْ مُصَلَّى الْمَرْأَةِ خَيْرٌ لَهَا مِنْ بَيْتِهَا إِلَّا فِي حَجٍّ أَوْ عُمْرَةٍ إِلَّا امْرَأَةً يَئِسَتْ مِنَ الْبُعُولَةِ فَهِيَ فِي مَنْقَلَيْهَا ، قُلْتُ : مَا مَنْقَلَيْهَا ؟ قَالَ : " امْرَأَةٌ عَجُوزٌ قَدْ تَقَارَبَ خَطْوُهَا

«Я слышал, как хозяин этого дома клялся, и он был настойчив в своей клятве: «Нет для женщины места для молитвы лучше, чем её дом, кроме как во время хаджа или умры, если только это не женщина, отчаявшаяся в замужестве, и она находится в своих манкаляйн». Я спросил: «Что такое манкаляйн?». Он ответил: «Это пожилая женщина, чьи шаги стали короткими».