أَنَّ عَبْدَ اللهِ بْنَ الزُّبَيْرِ قَالَ فِي بَيْعٍ أَوْ عَطَايَا أَعْطَتْهَا عَائِشَةُ : وَاللهِ لَتَنْتَهِيَنَّ عَائِشَةُ أَوْ لَأَحْجُرَنَّ عَلَيْهَا ، فَقَالَتْ : أَهُوَ قَالَ هَذَا ؟ قَالُوا : نَعَمْ ، قَالَتْ : هُوَ لِلهِ عَلَيَّ نَذْرٌ أَنْ لَا أُكَلِّمَ ابْنَ الزُّبَيْرِ كَلِمَةً أَبَدًا ، فَاسْتَشْفَعَ ابْنُ الزُّبَيْرِ إِلَيْهَا النَّاسَ حِينَ أَطَالَتْ هِجْرَتَهُ ، فَقَالَتْ : وَاللهِ لَا أُشَفِّعُ فِيهِ أَحَدًا ، وَلَا أَحْنَثُ فِي نَذْرِي أَبَدًا ، فَلَمَّا طَالَ ذَلِكَ عَلَى ابْنِ الزُّبَيْرِ كَلَّمَ الْمِسْوَرَ بْنَ مَخْرَمَةَ ، وَعَبْدَ الرَّحْمَنِ بْنَ الْأَسْوَدِ بْنِ عَبْدِ يَغُوثَ - وَهُمَا مِنْ بَنِي زُهْرَةَ - فَقَالَ لَهُمَا : أَنْشُدُكُمَا اللهَ إِلَّا أَدْخَلْتُمَانِي عَلَى عَائِشَةَ ، وَإِنَّهُ لَا يَحِلُّ لَهَا أَنْ تَنْذِرَ قَطِيعَتِي ، فَأَقْبَلَ الْمِسْوَرُ بْنُ مَخْرَمَةَ ، وَعَبْدُ الرَّحْمَنِ بْنُ الْأَسْوَدِ بْنِ عَبْدِ يَغُوثَ مُشْتَمِلَيْنِ عَلَيْهِ بِأَرْدِيَتِهِمَا حَتَّى اسْتَأْذَنَا عَلَى عَائِشَةَ ، فَقَالَا : السَّلَامُ عَلَى النَّبِيِّ وَرَحْمَةُ اللهِ وَبَرَكَاتُهُ ، أَنَدْخُلُ ؟ قَالَتْ عَائِشَةُ : ادْخُلُوا ، قَالُوا : كُلُّنَا يَا أُمَّ الْمُؤْمِنِينَ ؟ قَالَتْ : نَعَمْ فَادْخُلُوا كُلُّكُمْ - وَلَا تَشْعُرُ عَائِشَةُ أَنَّ مَعَهُمَا ابْنَ الزُّبَيْرِ - فَلَمَّا دَخَلُوا دَخَلَ ابْنُ الزُّبَيْرِ الْحِجَابَ ، فَاعْتَنَقَ عَائِشَةَ فَطَفِقَ يُنَاشِدُهَا وَيَبْكِي ، وَطَفِقَ الْمِسْوَرُ بْنُ مَخْرَمَةَ ، وَعَبْدُ الرَّحْمَنِ بْنُ الْأَسْوَدِ يُنَاشِدَانِ عَائِشَةَ بِاللهِ أَنْ كَلِّمِيهِ وَقَبِلْتِ مِنْهُ ، وَيَقُولَانِ لَهَا : إِنَّ رَسُولَ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ قَدْ نَهَى عَنِ الْهِجْرَةِ كَمَا عَلِمْتِ وَقَالَ : لَا يَحِلُّ لِمُسْلِمٍ أَنْ يَهْجُرَ أَخَاهُ فَوْقَ ثَلَاثِ لَيَالٍ ، فَلَمَّا أَكْثَرُوا عَلَى عَائِشَةَ مِنَ التَّذْكِرَةِ وَالتَّحْرِيجِ طَفِقَتْ تُذَكِّرُهُمْ ، وَتَبْكِي وَتَقُولُ : إِنِّي قَدْ نَذَرْتُ ، وَالنَّذْرُ شَأْنُهُ شَدِيدٌ ، فَلَمْ يَزَالَا بِهَا حَتَّى كَلَّمَتِ ابْنَ الزُّبَيْرِ ثُمَّ أَعْتَقَتْ فِي نَذْرِهَا أَرْبَعِينَ رَقَبَةً ، ثُمَّ كَانَتْ تَذْكُرُ نَذْرَهَا ذَلِكَ بَعْدَمَا أَعْتَقَتْ أَرْبَعِينَ رَقَبَةً ثُمَّ تَبْكِي حَتَّى تَبُلَّ دُمُوعُهَا خِمَارَهَا

«Клянусь Аллахом, либо ‘Аиша прекратит это, либо я наложу на неё запрет». Она спросила: «Он действительно это сказал?» Ей ответили: «Да». Она сказала: «Даю обет Аллаху, что никогда не заговорю с Ибн аз-Зубайром». Когда она долго не общалась с ним, Ибн аз-Зубайр стал просить людей заступиться за него, но она сказала: «Клянусь Аллахом, я не приму ничьего заступничества и никогда не нарушу свой обет». Когда это стало тяготить Ибн аз-Зубайра, он поговорил с аль-Мисваром ибн Махрамой и ‘Абдуррахманом ибн аль-Асвадом ибн ‘Абд Ягусом — оба они были из племени Бану Зухра — и сказал им: «Заклинаю вас Аллахом, введите меня к ‘Аише, ибо ей не подобает давать обет разрывать со мной отношения». Аль-Мисвар ибн Махрама и ‘Абдуррахман ибн аль-Асвад ибн ‘Абд Ягус повели его с собой, укрыв своими накидками, пока не попросили разрешения войти к ‘Аише. Они сказали: «Мир Пророку, милость Аллаха и Его благословения, можно нам войти?» ‘Аиша ответила: «Входите». Они спросили: «Все мы, о Мать правоверных?» Она ответила: «Да, входите все» (она не знала, что с ними был Ибн аз-Зубайр). Когда они вошли, Ибн аз-Зубайр прошел за завесу, обнял ‘Аишу и стал молить её о прощении, плача. Аль-Мисвар ибн Махрама и ‘Абдуррахман ибн аль-Асвад стали заклинать ‘Аишу Аллахом, чтобы она заговорила с ним и приняла его извинения, говоря ей: «Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) запретил разрыв отношений, как ты знаешь, и сказал: “Мусульманину не дозволено покидать своего брата более чем на три ночи”». Когда они стали настойчиво напоминать ей об этом и призывать к примирению, она начала напоминать им о своем обете, плача и говоря: «Я дала обет, а обет — это серьезно». Они не переставали уговаривать её, пока она не заговорила с Ибн аз-Зубайром, а затем освободила сорок рабов в искупление своего обета. После этого, даже освободив сорок рабов, она всякий раз, вспоминая об этом обете, плакала так, что её слезы намокали её головной платок.