أَنَّ عَبْدَ اللهِ بْنَ الزُّبَيْرِ قَالَ فِي بَيْعٍ أَوْ عَطَاءٍ أَعْطَتْهُ عَائِشَةُ : وَاللهِ لَتَنْتَهِيَنَّ عَائِشَةُ أَوْ لَأَحْجُرَنَّ عَلَيْهَا ، فَقَالَتْ : هُوَ قَالَ هَذَا ؟ قَالُوا : نَعَمْ ، قَالَتْ عَائِشَةُ : فَهُوَ لِلهِ نَذْرٌ أَنْ لَا أُكَلِّمَ ابْنَ الزُّبَيْرِ كَلِمَةً أَبَدًا ، فَاسْتَشْفَعَ ابْنُ الزُّبَيْرِ إِلَيْهَا حِينَ طَالَتْ هِجْرَتُهَا إِيَّاهُ ، فَقَالَتْ : وَاللهِ لَا أُشَفِّعُ فِيهِ أَحَدًا أَبَدًا ، وَلَا أَحْنَثُ نَذْرِي الَّذِي نَذَرْتُ أَبَدًا ، فَلَمَّا طَالَ ذَلِكَ عَلَى ابْنِ الزُّبَيْرِ كَلَّمَ الْمِسْوَرَ بْنَ مَخْرَمَةَ ، وَعَبْدَ الرَّحْمَنِ بْنَ الْأَسْوَدِ بْنِ عَبْدِ يَغُوثَ - وَهُمَا مِنْ بَنِي زُهْرَةَ - فَقَالَ لَهُمَا : أَنْشُدُكُمَا اللهَ إِلَّا أَدْخَلْتُمَانِي عَلَى عَائِشَةَ ، فَإِنَّهُ لَا يَحِلُّ لَهَا أَنْ تَنْذِرَ قَطِيعَتِي ، فَأَقْبَلَ بِهِ الْمِسْوَرُ بْنُ مَخْرَمَةَ ، وَعَبْدُ الرَّحْمَنِ بْنُ الْأَسْوَدِ مُشْتَمِلَيْنِ عَلَيْهِ بِأَرْدِيَتِهِمَا حَتَّى اسْتَأْذَنَا عَلَى عَائِشَةَ ، فَقَالَا : السَّلَامُ عَلَى النَّبِيِّ وَرَحْمَةُ اللهِ ، أَنَدْخُلُ ؟ قَالَتْ عَائِشَةُ : ادْخُلُوا ، قَالُوا : كُلُّنَا يَا أُمَّ الْمُؤْمِنِينَ ؟ قَالَتْ : نَعَمِ ادْخُلُوا كُلُّكُمْ - وَلَا تَعْلَمُ عَائِشَةُ أَنَّ مَعَهُمَا ابْنَ الزُّبَيْرِ - فَلَمَّا دَخَلُوا دَخَلَ ابْنُ الزُّبَيْرِ الْحِجَابَ فَاعْتَنَقَ عَائِشَةَ وَطَفِقَ يُنَاشِدُهَا وَيَبْكِي ، وَطَفِقَ الْمِسْوَرُ ، وَعَبْدُ الرَّحْمَنِ يُنَاشِدَانِ عَائِشَةَ إِلَّا مَا كَلَّمَتْهُ وَقَبِلَتْ مِنْهُ ، وَيَقُولَانِ : " إِنَّ رَسُولَ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ نَهَى عَمَّا قَدْ عَلِمْتِ مِنَ الْهِجْرَةِ ، فَإِنَّهُ لَا يَحِلُّ لِمُسْلِمٍ أَنْ يَهْجُرَ أَخَاهُ فَوْقَ ثَلَاثِ لَيَالٍ ، فَلَمَّا أَكْثَرُوا عَلَى عَائِشَةَ التَّذْكِرَةَ وَالتَّحْرِيجَ طَفِقَتْ تُذَكِّرُهُمْ وَتَبْكِي وَتَقُولُ : إِنِّي قَدْ نَذَرْتُ وَالنَّذْرُ شَدِيدٌ ، فَلَمْ يَزَالُوا بِهَا حَتَّى كَلَّمَتِ ابْنَ الزُّبَيْرِ فَأَعْتَقَتْ فِي نَذْرِهَا أَرْبَعِينَ رَقَبَةً ، ثُمَّ كَانَتْ تَذْكُرُ نَذْرَهَا ذَلِكَ بَعْدَمَا أَعْتَقَتْ أَرْبَعِينَ رَقَبَةً ، وَتَبْكِي حَتَّى تَبُلَّ دُمُوعُهَا خِمَارَهَا

«Клянусь Аллахом, либо ‘Аиша прекратит это, либо я наложу на неё запрет (на распоряжение имуществом)». Она спросила: «Он действительно это сказал?» Ей ответили: «Да». ‘Аиша сказала: «Даю обет Аллаху, что никогда больше не заговорю с Ибн аз-Зубайром». Когда их разрыв затянулся, Ибн аз-Зубайр стал искать заступников, чтобы она простила его, но она сказала: «Клянусь Аллахом, я никогда не приму ничьего заступничества за него и никогда не нарушу свой обет». Когда это стало тяготить Ибн аз-Зубайра, он поговорил с аль-Мисваром ибн Махрамой и ‘Абдуррахманом ибн аль-Асвадом ибн ‘Абд Ягусом — оба они были из племени Бану Зухра — и сказал им: «Заклинаю вас Аллахом, введите меня к ‘Аише, ибо ей не подобает давать обет разрывать со мной родственные связи». Аль-Мисвар ибн Махрама и ‘Абдуррахман ибн аль-Асвад повели его с собой, укрыв своими накидками, пока не попросили разрешения войти к ‘Аише. Они сказали: «Мир Пророку и милость Аллаха, можно нам войти?» ‘Аиша ответила: «Входите». Они спросили: «Все мы, о Мать правоверных?» Она ответила: «Да, входите все» (она не знала, что с ними был Ибн аз-Зубайр). Когда они вошли, Ибн аз-Зубайр прошел за завесу, обнял ‘Аишу и стал молить её о прощении, плача. Аль-Мисвар и ‘Абдуррахман также стали заклинать ‘Аишу Аллахом, чтобы она заговорила с ним и приняла его извинения, говоря: «Посланник Аллаха (да благословит его Аллах и приветствует) запретил то, о чем ты знаешь, — разрыв отношений, ибо мусульманину не дозволено покидать своего брата более чем на три ночи». Когда они стали настойчиво напоминать ей об этом и призывать к примирению, она начала напоминать им о своем обете, плача и говоря: «Я дала обет, а обет — это серьезно». Они не переставали уговаривать её, пока она не заговорила с Ибн аз-Зубайром, а затем освободила сорок рабов в искупление своего обета. После этого, даже освободив сорок рабов, она всякий раз, вспоминая об этом обете, плакала так, что её слезы намокали её головной платок.