иснад в этом издании не выделен
Передал нам Мухаммад бин Саид аль-Асбахани, сообщил нам Хатим бин Исмаил от Джафара, от его отца, от Джабира подобным образом: Мы вошли к Джабиру бин Абдуллаху, и он стал расспрашивать о людях, пока не дошел до меня. Я сказал: «Я — Мухаммад бин Али бин аль-Хусейн бин Али». Он протянул руку к моему верхнему и нижнему пуговицам, затем приложил свой рот к моей груди (в то время я был молодым юношей) и сказал: «Добро пожаловать, о сын моего брата! Спрашивай о чем пожелаешь». И я спросил его, а он был слепым. Подошло время молитвы, и он встал в одной рубахе, завернувшись в нее; каждый раз, когда он накидывал ее на плечи, края ее сходились из-за ее узости, а его верхняя одежда (рида) висела рядом на вешалке. И он помолился. Я сказал: «Расскажи мне о хадже Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует». Он сделал знак рукой, связав девять [лет], и сказал: «Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, прожил девять лет и не совершал хадж, а на десятый год было объявлено среди людей о хадже, что Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, совершает хадж. В Медину прибыло множество людей, и каждый из них стремился следовать за Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и поступать так же, как поступает он. Мы выступили вместе с ним и прибыли в Зу-ль-Хуляйфу. Асма бинт Умаис родила Мухаммада бин Аби Бакра, да будет доволен ими Аллах, и послала к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует: „Как мне поступить?“. Он ответил: „Соверши полное омовение, подвяжи полотно между ног и вступай в состояние ихрама“. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, помолился в мечети, затем сел на верблюдицу аль-Касву, и когда его верблюдица встала с ним на аль-Байде, я посмотрел до пределов видимости — перед ним были всадники и пешие, справа от него столько же, слева от него столько же и позади него столько же. Асланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, находился среди нас, и ему ниспосылался Коран, а он знал его толкование. Он возгласил единобожие: „Лаббайк-Аллахумма, лаббайк, лаббайк, ля шарика ляк, лаббайк, инна-ль-хамда ван-ни’мата ляк ва-ль-мульк, ля шарика ляк“ («Вот я перед Тобой, о Аллах, вот я перед Тобой! Нет у Тебя сотоварища, вот я перед Тобой! Воистину, хвала и милость Тебе, и тебе принадлежит царство! Нет у Тебя сотоварища»). Люди произносили тальбию так, как они привыкли ее произносить, а Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, не возражал им ни в чем и продолжал произносить свою тальбию, пока мы не прибыли с ним к Дому». Джабир сказал: «Мы не намеревались ни на что, кроме хаджа, и не знали об умре, пока не прибыли с ним к Дому». Он коснулся угла [Каабы], совершил ускоренный бег (рамаль) в течение трех кругов и прошел шагом четыре круга, затем подошел к макаму (месту) Ибрахима и помолился, прочитав: «И сделайте место Ибрахима молельным местом» (Коран, 2:125), и поместил макам между собой и Домом. Мой отец говорил — и я не знаю, чтобы он упоминал это иначе как со слов Джабира от Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, — что он читал в двух ракаатах: «Скажи: „Он — Аллах Один...“» (сура «Аль-Ихлас») и «Скажи: „О неверующие...“» (сура «Аль-Кафирун»). Затем он вернулся к углу и коснулся его, после чего вышел через дверь к ас-Сафе. Когда он подошел к ас-Сафе, то прочитал: «Воистину, ас-Сафа и аль-Марва — одни из обрядов Аллаха» (Коран, 2:158). «Начинаю с того, с чего начал Аллах». Он начал с ас-Сафы, поднялся на нее так, что увидел Дом, и провозгласил единобожие и величие Аллаха, сказав: «Ля иляха илля-ллаху вахдаху ля шарика ляh, ляhу-ль-мульку ва ляhу-ль-хамду, юхйи ва юмиту, ва хува ‘аля кулли шай-ин кадир. Ля иляха илля-ллаху вахдаху, анджаза ва’даху, ва насара ‘абдаху, ва хазама-ль-ахзаба вахдаh» («Нет бога, кроме Аллаха Единого, у Которого нет сотоварища. Ему принадлежит царство, Ему хвала, Он оживляет и умерщвляет, и Он над каждой вещью властен. Нет бога, кроме Аллаха Единого, Который исполнил Свое обещание, помог Своему рабу и один разбил союзников»). Затем он обратился с мольбой между этим, сказав подобное трижды. После этого он спустился к аль-Марве, и когда его стопы ступили в низину долины (Абдуллах бин Абдуррахман ад-Дарими сказал: то есть он побежал), а когда они поднялись, он пошел шагом. Когда мы пришли к аль-Марве, он сделал на аль-Марве то же самое, что сделал на ас-Сафе. Когда же подошел к концу последний обход вокруг аль-Марвы, он сказал: «Если бы я заранее знал то, что узнал впоследствии, то не стал бы пригонять жертвенный скот и совершил бы умру. Тот же из вас, у кого нет жертвенного скота, пусть выйдет из состояния ихрама и превратит его в умру». Встал Сурака бин Малик бин Джу‘шум и сказал: «О Посланник Аллаха, это только для этого года или навсегда?» Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, переплел пальцы одной руки с пальцами другой и сказал: «Умра вошла в хадж вот так» — дважды — «Нет, навсегда-навсегда! Нет, навсегда-навсегда!». Али прибыл с верблюдами для жертвоприношения из Йемена для Пророка и нашел Фатиму, да будет доволен ею Аллах, среди тех, кто вышел из ихрама: она надела окрашенные одежды и подвела глаза сурьмой. Али выразил ей порицание за это, на что она ответила: «Мой отец велел мне это». И Али говорил: «Я отправился к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, жалуясь на Фатиму за то, что она сделала, вопрошая Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, о том, что она передала, и выражая свое порицание ей». Пророк ответил: «Она права. Что ты сказал, когда вступал в хадж?» Я ответил: «О Аллах, я вступаю в ихрам с тем же, с чем вступил в ихрам Твой Посланник». Он сказал: «Воистину, со мной жертвенный скот, поэтому не выходи из ихрама». И было общее количество жертвенных животных, привезенных Али из Йемена и принесенных самим Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, — сто верблюдов. И все люди вышли из ихрама и подстригли волосы, кроме Пророка, да благословит его Аллах и приветствует, и тех, у кого был жертвенный скот. В день тарвия они направились к Мине, и мы вошли в состояние ихрама для хаджа. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, оседлал верблюдицу и совершил с нами молитвы: зухр, аср, магриб, иша и фаджр. Затем он немного подотеждал, и когда взошло солнце, велел поставить для него шатер из шерсти, который был разбит в Намире. Затем Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сел верхом и отправился в путь, и курайшиты не сомневались, что он остановится у аль-Машар аль-Харам, как курайшиты поступали во времена джахилии в Муздалифе. Однако Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, продолжил путь, пока не прибыл в Арафат, где обнаружил, что шатер уже разбит в Намире, и остановился в нем. Когда солнце склонилось к закату (то есть миновало зенит), он велел оседлать для него аль-Касву, и когда к нему привели ее, он подъехал к низине долины и обратился к людям с проповедью, сказав: «Воистину, ваши крови и ваше имущество священны для вас, как священен этот ваш день, в этот ваш месяц и в этом вашем городе. О поистине, все дела джахилии остаются под моими ногами, а кровная месть времен джахилии отменяется. И первая кровь, которую я отменяю из нашей крови, — это кровь ибн Раби‘а бин аль-Хариса, который вскормлен грудью среди бану Са‘д, но его убила [племя] Хузейль. Ростовщичество времен джахилии отменяется, и первое ростовщичество, которое я отменяю, — это ростовщичество Аббаса бин Абдуль-Мутталиба, ибо оно отменяется полностью. Бойтесь Аллаха в отношении женщин, ведь вы взяли их по доверенности от Аллаха и сделали их половые органы дозволенными для вас посредством слова Аллаха. Посему у вас есть право перед ними не позволять садиться на ваши постели никому, кто вам неприятен. Если же они сделают это, то бьчите их нежестким ударом. А они имеют право на ваше обеспечение и одежду подобающим образом. Вы будете спрошены обо мне, и что же вы ответите?» Они сказали: «Свидетельствуем, что ты передал послание, исполнил долг и дал добрый совет». Тогда он поднял указательный палец к небу, направляя его на людей, и сказал: «О Аллах, свидетельствуй! О Аллах, свидетельствуй! О Аллах, свидетельствуй!» Затем Биляль провозгласил единый призыв (азан) и икаму, и он совершил молитву зухр, после чего прозвучала икама и он совершил молитву аср, не совершив между ними никакой молитвы. Затем он сел верхом и подъехал [к месту стояния], пристроив брюк своей верблюдицы аль-Касвы к камням (Исмаил сказал: к кустам), а проход для пеших оказался перед ним. Затем он повернулся к кибле и продолжал стоять, пока не зашло солнце, не исчезла желтизна и не скрылся диск солнца. Он усадил позади себя Усаму, тронулся в путь, притянув поводья аль-Касвы так сильно, что ее голова касалась седла, и повторяя правой рукой: «О люди, тише, тише!» Каждый раз, когда он подъезжал к каменистому подъему, он слегка отпускал поводья, чтобы она могла подняться, пока не прибыл в Муздалифу. Там он совершил магриб и иша с одним азаном и двумя икамами, затем лег спать, а когда забрезжил рассвет (то есть наступило время фаджра), он совершил утреннюю молитву с азаном и икамой. Затем он сел на аль-Касву, остановился у аль-Машар аль-Харам, повернулся к кибле, воззвал к Аллаху, возвеличил Его, произнес тахлиль и таухид, и стоял так, пока полностью не рассвело. После этого он тронулся в путь до восхода солнца, посадив позади себя Фадля бин Аббаса — красивого, белолицего и пригожего юношу. Когда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, тронулся с места, мимо проезжали женщины на верблюжьих паланкинах, и Фадль начал смотреть на них. Тогда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, взял его за руку и закрыл его лицо своей рукой. Фадль повернул голову в другую сторону, но Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, перенес руку с другой стороны. Когда же они прибыли в долину Мухассир, он слегка подстегнул верблюдицу, затем свернул на среднюю дорогу, которая выводит к большой джамре (аль-Джамра аль-Кубра). Достигнув джамры, возле которой находится дерево, он бросил в нее семь камешков размером с горошину, возвеличивая Аллаха (произнося «Аллаху акбар») при броске каждого камешка, бросая их из низины долины. После этого он направился к месту жертвоприношения (манхар) и собственноручно принес в жертву шестьдесят трех верблюдов, а затем поручил Али заколоть остальных, сделав его соучастником в своем жертвоприношении. Затем он приказал взять от каждого верблюда по кусочку мяса, которые были сложены в котел, сварены, и они оба поели этого мяса и выпили его бульона. Затем он сел верхом, направился к Дому, прибыл туда и совершил молитву зухр в Мекке. Затем он подошел к бану Абдуль-Мутталиб, которые черпали воду из Замзама, и сказал: «Черпайте, о бану Абдуль-Мутталиб! Если бы люди не оттеснили вас от вашего водопоя, я бы стал черпать вместе с вами». И они подали ему бадью, и он испил из нее.