لَمَّا ذُكِرَ مِنْ شَأْنِي الَّذِي ذُكِرَ وَمَا عَلِمْتُ بِهِ قَامَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - فِيَّ خَطِيبًا فَتَشَهَّدَ فَحَمِدَ اللهَ وَأَثْنَى عَلَيْهِ بِمَا هُوَ أَهْلُهُ ، ثُمَّ قَالَ : أَمَّا بَعْدُ ؛ أَشِيرُوا عَلَيَّ فِي أُنَاسٍ أَبَنُوا أَهْلِي ، وَايْمُ اللهِ مَا عَلِمْتُ عَلَى أَهْلِي مِنْ سُوءٍ ، وَأَبَنُوهُمْ بِمَنْ ، وَاللهِ مَا عَلِمْتُ عَلَيْهِ مِنْ سُوءٍ قَطُّ ، وَلَا يَدْخُلُ بَيْتِي قَطُّ إِلَّا وَأَنَا حَاضِرٌ ، وَلَا غِبْتُ فِي سَفَرٍ إِلَّا غَابَ مَعِي ، فَقَامَ سَعْدُ بْنُ مُعَاذٍ فَقَالَ : ائْذَنْ لِي يَا رَسُولَ اللهِ أَنْ نَضْرِبَ أَعْنَاقَهُمْ ، وَقَامَ رَجُلٌ مِنْ بَنِي الْخَزْرَجِ وَكَانَتْ أُمُّ حَسَّانَ بْنِ ثَابِتٍ مِنْ رَهْطِ ذَلِكَ الرَّجُلِ فَقَالَ : كَذَبْتَ ، أَمَا وَاللهِ أَنْ لَوْ كَانُوا مِنَ الْأَوْسِ مَا أَحْبَبْتَ أَنْ تُضْرَبَ أَعْنَاقُهُمْ ، حَتَّى كَادَ أَنْ يَكُونَ بَيْنَ الْأَوْسِ وَالْخَزْرَجِ شَرٌّ فِي الْمَسْجِدِ وَمَا عَلِمْتُ ، فَلَمَّا كَانَ مَسَاءُ ذَلِكَ الْيَوْمِ خَرَجْتُ لِبَعْضِ حَاجَتِي وَمَعِي أُمُّ مِسْطَحٍ فَعَثَرَتْ وَقَالَتْ : تَعَسَ مِسْطَحٌ ، فَقُلْتُ : أَيْ أُمِّ ، تَسُبِّينَ ابْنَكِ ، وَسَكَتَتْ ثُمَّ عَثَرَتِ الثَّانِيَةَ ، فَقَالَتْ : تَعَسَ مِسْطَحٌ ، فَقُلْتُ لَهَا : تَسُبِّينَ ابْنَكِ ؟ فَسَكَتَتْ ثُمَّ عَثَرَتِ الثَّالِثَةَ فَقَالَتْ : تَعَسَ مِسْطَحٌ ، فَانْتَهَرْتُهَا ، فَقَالَتْ : وَاللهِ مَا أَسُبُّهُ إِلَّا فِيكِ ، فَقُلْتُ : فِي أَيِّ شَأْنِي ؟ قَالَتْ : فَبَقَرَتْ لِي الْحَدِيثَ ، فَقُلْتُ : وَقَدْ كَانَ هَذَا ؟ قَالَتْ : نَعَمْ وَاللهِ ، فَرَجَعْتُ إِلَى بَيْتِي كَأَنَّ الَّذِي خَرَجْتُ لَهُ لَا أَجِدُ مِنْهُ قَلِيلًا وَلَا كَثِيرًا ، وَوُعِكْتُ ، فَقُلْتُ لِرَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - : أَرْسِلْنِي إِلَى بَيْتِ أَبِي ، فَأَرْسَلَ مَعِي الْغُلَامَ ، فَدَخَلْتُ الدَّارَ فَوَجَدْتُ أُمَّ رُومَانَ فِي السُّفْلِ وَأَبَا بَكْرٍ فَوْقَ الْبَيْتِ يَقْرَأُ ، فَقَالَتْ أُمِّي : مَا جَاءَ بِكِ يَا بُنَيَّةُ ، فَأَخْبَرْتُهَا وَذَكَرْتُ لَهَا الْحَدِيثَ ، وَإِذَا هُوَ لَمْ يَبْلُغْ مِنْهَا مِثْلَ مَا بَلَغَ مِنِّي ، فَقَالَتْ : يَا بُنَيَّةُ ، خَفِّضِي عَلَيْكِ الشَّأْنَ ، فَإِنَّهُ وَاللهِ لَقَلَّمَا كَانَتِ امْرَأَةٌ حَسْنَاءُ عِنْدَ رَجُلٍ يُحِبُّهَا لَهَا ضَرَائِرُ إِلَّا حَسَدْنَهَا ، وَقِيلَ فِيهَا ، وَإِذَا هُوَ لَمْ يَبْلُغْ مِنْهَا مَا بَلَغَ مِنِّي ، قُلْتُ : وَقَدْ عَلِمَ بِهِ أَبِي ؟ قَالَتْ : نَعَمْ ، قُلْتُ : وَرَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - ؟ قَالَتْ : نَعَمْ ، وَرَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - ، وَاسْتَعْبَرْتُ وَبَكَيْتُ ، فَسَمِعَ أَبُو بَكْرٍ صَوْتِي وَهُوَ فَوْقَ الْبَيْتِ يَقْرَأُ ، فَنَزَلَ فَقَالَ لِأُمِّي : مَا شَأْنُهَا ؟ قَالَتْ : بَلَغَهَا الَّذِي ذُكِرَ مِنْ شَأْنِهَا ، فَفَاضَتْ عَيْنَاهُ . قَالَ : أَقْسَمْتُ عَلَيْكِ أَيْ بُنَيَّةُ إِلَّا رَجَعْتِ إِلَى بَيْتِكِ ، فَرَجَعْتُ ، وَلَقَدْ جَاءَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - بَيْتِي فَسَأَلَ عَنِّي خَادِمَتِي فَقَالَتْ : لَا وَاللهِ مَا عَلِمْتُ عَلَيْهَا عَيْبًا ، إِلَّا أَنَّهَا كَانَتْ تَرْقُدُ حَتَّى تَدْخُلَ الشَّاةُ ، فَتَأْكُلَ خَمِيرَهَا أَوْ عَجِينَهَا ، وَانْتَهَرَهَا بَعْضُ أَصْحَابِهِ فَقَالَ : اصْدُقِي رَسُولَ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - حَتَّى أَسْقَطُوا لَهَا بِهِ ، فَقَالَتْ : سُبْحَانَ اللهِ ، وَاللهِ مَا عَلِمْتُ عَلَيْهَا إِلَّا مَا يَعْلَمُ الصَّائِغُ عَلَى تِبْرِ الذَّهَبِ الْأَحْمَرِ ، وَبَلَغَ الْأَمْرُ إِلَى ذَلِكَ الرَّجُلِ الَّذِي قِيلَ لَهُ ، فَقَالَ : سُبْحَانَ اللهِ ، وَاللهِ مَا كَشَفْتُ كَنَفَ أُنْثَى قَطُّ ، قَالَتْ عَائِشَةُ : فَقُتِلَ شَهِيدًا فِي سَبِيلِ اللهِ ، قَالَتْ : وَأَصْبَحَ أَبَوَايَ عِنْدِي فَلَمْ يَزَالَا حَتَّى دَخَلَ عَلَيَّ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - وَقَدْ صَلَّى الْعَصْرَ ، ثُمَّ دَخَلَ وَقَدِ اكْتَنَفَنِي أَبَوَايَ عَنْ يَمِينِي وَعَنْ شِمَالِي ، فَحَمِدَ اللهَ وَأَثْنَى عَلَيْهِ ، ثُمَّ قَالَ : أَمَّا بَعْدُ ، يَا عَائِشَةُ إِنْ كُنْتِ قَارَفْتِ سُوءًا أَوْ ظَلَمْتِ فَتُوبِي إِلَى اللهِ ، فَإِنَّ اللهَ يَقْبَلُ التَّوْبَةَ عَنْ عِبَادِهِ ، قَالَتْ : وَقَدْ جَاءَتِ امْرَأَةٌ مِنَ الْأَنْصَارِ فَهِيَ جَالِسَةٌ بِالْبَابِ ، فَقُلْتُ : أَلَا تَسْتَحْيِ مِنْ هَذِهِ الْمَرْأَةِ أَنْ تَذْكُرَ شَيْئًا ، فَوَعَظَ رَسُولُ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - ، فَالْتَفَتُّ إِلَى أَبِي ، فَقُلْتُ : أَجِبْهُ ، قَالَ : فَمَاذَا أَقُولُ ، فَالْتَفَتُّ إِلَى أُمِّي ، فَقُلْتُ : أَجِيبِيهِ ، فَقَالَتْ : أَقُولُ مَاذَا ؟ فَلَمَّا لَمْ يُجِيبَاهُ ، تَشَهَّدْتُ فَحَمِدْتُ اللهَ وَأَثْنَيْتُ عَلَيْهِ بِمَا هُوَ أَهْلُهُ ، ثُمَّ قُلْتُ : أَمَّا بَعْدُ ؛ فَوَاللهِ لَئِنْ قُلْتُ لَكُمْ : إِنِّي لَمْ أَفْعَلْ ، وَاللهُ عَزَّ وَجَلَّ يَشْهَدُ إِنِّي لَصَادِقَةٌ ، مَا ذَاكَ بِنَافِعِي عِنْدَكُمْ ، لَقَدْ تَكَلَّمْتُمْ بِهِ وَأُشْرِبَتْهُ قُلُوبُكُمْ ، وَإِنْ قُلْتُ : إِنِّي قَدْ فَعَلْتُ ، وَاللهُ يَعْلَمُ أَنِّي لَمْ أَفْعَلْ ، لَتَقُولُنَّ قَدْ بَاءَتْ بِهِ عَلَى نَفْسِهَا ، وَإِنِّي وَاللهِ مَا أَجِدُ لِي وَلَكُمْ مَثَلًا ، وَالْتَمَسْتُ اسْمَ يَعْقُوبَ فَلَمْ أَقْدِرْ عَلَيْهِ إِلَّا أَبَا يُوسُفَ حِينَ قَالَ : فَصَبْرٌ جَمِيلٌ وَاللهُ الْمُسْتَعَانُ عَلَى مَا تَصِفُونَ ، وَأُنْزِلَ عَلَى رَسُولِ اللهِ - صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ - مِنْ سَاعَتِهِ فَسَكَتْنَا ، فَرُفِعَ عَنْهُ ، وَإِنِّي لَأَتَبَيَّنُ السُّرُورَ فِي وَجْهِهِ ، وَهُوَ يَمْسَحُ جَبِينَهُ ، وَيَقُولُ : أَبْشِرِي يَا عَائِشَةُ ، فَقَدْ أَنْزَلَ اللهُ بَرَاءَتَكِ ، قَالَتْ : وَكُنْتُ أَشَدَّ مَا كُنْتُ غَضَبًا ، فَقَالَ لِي أَبَوَايَ : قُومِي إِلَيْهِ ، فَقُلْتُ : وَاللهِ لَا أَقُومُ إِلَيْهِ ، وَلَا أَحْمَدُهُ ، وَلَا أَحْمَدُكُمَا ، وَلَكِنْ أَحْمَدُ اللهَ الَّذِي أَنْزَلَ بَرَاءَتِي ، لَقَدْ سَمِعْتُمُوهُ فَمَا أَنْكَرْتُمُوهُ وَلَا غَيَّرْتُمُوهُ ، وَكَانَتْ عَائِشَةُ تَقُولُ : أَمَّا زَيْنَبُ ابْنَةُ جَحْشٍ فَعَصَمَهَا اللهُ بِدِينِهَا ، فَلَمْ تَقُلْ إِلَّا خَيْرًا ، وَأَمَّا أُخْتُهَا حَمْنَةُ فَهَلَكَتْ فِيمَنْ هَلَكَ ، وَكَانَ الَّذِي يَتَكَلَّمُ فِيهِ مِسْطَحٌ وَحَسَّانُ بْنُ ثَابِتٍ وَالْمُنَافِقُ عَبْدُ اللهِ بْنُ أُبَيٍّ وَهُوَ الَّذِي كَانَ يَسْتَوْشِيهِ وَيَجْمَعُهُ ، وَهُوَ الَّذِي تَوَلَّى كِبْرَهُ مِنْهُمْ ، هُوَ وَحَمْنَةُ ، قَالَتْ : فَحَلَفَ أَبُو بَكْرٍ أَنْ لَا يَنْفَعَ مِسْطَحًا بِنَافِعَةٍ أَبَدًا ، فَأَنْزَلَ اللهُ عَزَّ وَجَلَّ : وَلا يَأْتَلِ أُولُو الْفَضْلِ مِنْكُمْ إِلَى آخِرِ الْآيَةِ يَعْنِي أَبَا بَكْرٍ وَالسَّعَةِ أَنْ يُؤْتُوا أُولِي الْقُرْبَى وَالْمَسَاكِينَ يَعْنِي مِسْطَحًا إِلَى قَوْلِهِ : أَلا تُحِبُّونَ أَنْ يَغْفِرَ اللهُ لَكُمْ وَاللهُ غَفُورٌ رَحِيمٌ حَتَّى قَالَ أَبُو بَكْرٍ : بَلَى وَاللهِ يَا رَبَّنَا ، إِنَّا لَنُحِبُّ أَنْ تَغْفِرَ لَنَا ، وَعَادَ لَهُ بِمَا كَانَ يَصْنَعُ . وَلْيَضْرِبْنَ بِخُمُرِهِنَّ عَلَى جُيُوبِهِنَّ .

«Воистину, тем, которые любят, чтобы среди верующих распространялась мерзость, уготовано мучительное наказание в этом мире и в Последней жизни. Аллах знает, а вы не знаете. 19. И если бы не милость Аллаха к вам и Его милосердие, и тому, что Аллах — Сострадательный, Милосердный...» [...] «Пусть обладающие достоинством и достатком среди вас не клянутся, что не будут помогать родственникам, беднякам и переселенцам на пути Аллаха. Пусть они прощают и извиняют. Разве вы не хотите, чтобы Аллах простил вас? Аллах — Прощающий, Милосердный» [ан-Нур, 24:19-22]. А Абу Усама передал со слов Хишама бин ‘Урвы, сказавшего: «Сообщил мне мой отец от ‘Аиши, которая сказала: „Когда было сказано то, что было сказано обо мне, и я не знала об этом, Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, встал с проповедью, произнес свидетельство (шахаду), восславил Аллаха подобающим Ему образом, а затем сказал: «А затем: посоветуйте мне насчет людей, которые оклеветали мою семью. Клянусь Аллахом, я не знал от своей семьи ничего, кроме хорошего, и они оклеветали человека... Клянусь Аллахом, я никогда не знал от него ничего плохого, и он никогда не входил в мой дом иначе как в мое присутствие, и я не уезжал в путешествие, кроме как он уезжал вместе со мной»“. И поднялся Са’д бин Му’аз, сказав: «Дозволь мне, о Посланник Аллаха, срубить им головы!». И поднялся человек из племени хазраджи (а мать Хассана бин Сабита была из сородичей этого человека) и сказал: «Ты солгал! Клянусь Аллахом, если бы они были из племени аус, ты бы не захотел, чтобы им срубили головы». И чуть было не вспыхнула вражда между ауситами и хазраджитами прямо в мечети, а я ничего не ведала. Когда же наступил вечер того дня, я вышла по некоторым своим надобностям, и со мной была мать Мистаха. Она споткнулась и сказала: «Да пропадет пропадом Мистах!». Я сказала: «О матушка, неужели ты ругаешь своего сына?!» Она промолчала. Затем она споткнулась во второй раз и сказала: «Да пропадет пропадом Мистах!». Я сказала ей: «Ты ругаешь своего сына?!» Она промолчала. Затем она споткнулась в третий раз и сказала: «Да пропадет пропадом Мистах!». Тогда я прикрикнула на нее, и она сказала: «Клянусь Аллахом, я ругаю его только из-за тебя». Я спросила: «По какому же поводу?» И она поведала мне всю историю. Я спросила: «Неужели это действительно было?» Она ответила: «Да, клянусь Аллахом!» И я вернулась в свой дом, чувствуя, что все то, ради чего я выходила, исчезло без следа, и я заболела. Я сказала Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует: «Отпусти меня в дом моих родителей». И он отправил со мной слугу. Я вошла в дом и застала Умму Руман внизу, а Абу Бакра — наверху, читающим [Коран]. Мать спросила меня: «О доченька, что тебя привело?» И я рассказала ей всё. Однако это не потрясло ее так сильно, как меня. Она сказала: «О доченька, успокойся. Клянусь Аллахом, редко бывает так, чтобы у мужчины, который любит свою красивую жену, были другие жены (соперницы), и они не завидовали бы ей и не сплетничали о ней». Но это не произвело на нее такого впечатления, как на меня. Я спросила: «И мой отец уже знает об этом?» Она ответила: «Да». Я спросила: «И Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует?» Она ответила: «Да, и Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует». И я залилась слезами. Абу Бакр услышал мой голос сверху, когда он читал, спустился и спросил мою мать: «В чем дело?» Она ответила: «До нее дошло то, о чем говорили». Глаза его наполнились слезами. Он сказал: «Заклинаю тебя, о доченька, вернись в свой дом». И я вернулась. А Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, пришел в мой дом и расспросил мою служанку. Она ответила: «Нет, клянусь Аллахом, я не знаю за ней никаких изъянов, кроме того, что она иногда засыпала [настолько крепко], что заходила овца и съедала ее закваску или тесто». И кто-то из его сподвижников прикрикнул на нее и сказал: «Говори правду Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует!», пока они не прижали ее к стене. Она воскликнула: «Пречист Аллах! Клянусь Аллахом, я не знаю о ней ничего, кроме того, что знает ювелир о чистейшем красном золоте!». И весть дошла до того человека, о котором шла речь, и он сказал: «Пречист Аллах! Клянусь Аллахом, я никогда не касался женщины!» — и ‘Аиша добавила: — И он погиб мучеником на пути Аллаха. А на утро мои родители были у меня, и они оставались со мной до тех пор, пока ко мне не зашел Посланник Аллаха, да благословит он Аллах и приветствует, совершив предзакатную молитву (аср). Он вошел, а родители сидели по правую и по левую сторону от меня. Он восславил Аллаха и воздал Ему хвалу, а затем сказал: «А затем: о ‘Аиша, если ты совершила дурное или поступила несправедливо, то покайся перед Аллахом, ибо Аллах принимает покаяние от Своих рабов». ‘Аиша сказала: «А у дверей сидела женщина из ансаров. Я подумала: „Разве тебе не стыдно перед этой женщиной упоминать о чем-то?“ И Посланник Аллаха увещевал меня. Тогда я повернулась к своему отцу и сказала: „Ответь ему!“ Он сказал: „Что же мне ответить?“ Я повернулась к матери и сказала: „Ответь ему!“ Она ответила: „Что же мне ответить?“ И поскольку они оба ничего не ответили, я произнесла свидетельство (шахаду), восславила Аллаха и воздала Ему хвалу подобающим Ему образом, а затем сказала: „А затем: клянусь Аллахом, если я скажу вам, что я ничего этого не делала, — а Аллах Велик и Могуч свидетельствует, что я говорю правду, — то это нисколько не поможет мне перед вами, ведь вы уже заговорили об этом, и сердца ваши преисполнились этим. А если я скажу, что совершила это, — хотя Аллах знает, что я не делала этого, — то вы скажете: «Она сама призналась в грехе против себя». Клянусь Аллахом, я не нахожу для себя и для вас иного примера...“ И я попыталась вспомнить имя Якуба, но не смогла подобрать ничего, кроме имени Абу Юсуфа [Якуба], когда он сказал: «...терпение прекрасно, и Аллаха следует просить о помощи против того, что вы описываете» [Йусуф, 12:18]. И тут же в тот самый момент Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, было ниспослано откровение, и мы умолкли. Когда откровение было снято с него, я увидела радость на его лице — он вытирал пот со лба и говорил: «Радуйся, о ‘Аиша! Аллах ниспослал твое оправдание (очищение)». ‘Аиша сказала: «Я была тогда в сильнейшем гневе, и мои родители сказали мне: „Встань к нему [с благодарностью]“. Я ответила: „Клянусь Аллахом, я не встану к нему, не буду благодарить его и вас двоих! Я благодарю только Аллаха, Который ниспослал мое оправдание. Вы слышали об этом, но не отвергли это и ничего не предприняли!“» ‘Аиша обычно говорила: «Что же касается Зайнаб бинт Джахш, то Аллах защитил ее ее религией, и она не сказала ничего, кроме хорошего. А ее сестра Хамна погибла среди тех, кто погиб. Зачинщиками же клеветы были Мистах, Хассан бин Сабит и лицемер ‘Абдуллах бин Убайй — именно он разжигал это и собирал сплетни, и он взял на себя большую ее часть вместе с Хамной». ‘Аиша сказала: «И Абу Бакр поклялся, что никогда больше не окажет Мистаху никакой помощи. Тогда Всемогущий и Великий Аллах ниспослал: «Пусть обладающие достоинством и достатком...» и до конца аята, имея в виду Абу Бакра и его достаток, — «...помогать родственникам и беднякам», имея в виду Мистаха, — до слов: «Разве вы не хотите, чтобы Аллах простил вас? Аллах — Прощающий, Милосердный». Тогда Абу Бакр сказал: „Конечно, клянусь Аллахом, о наш Господь! Мы хотим, чтобы Ты простил нас“, — и возобновил помощь, которую оказывал прежде». И пусть они прикрывают своими покрывалами вырезы на одежде.