إِنِّي لَأَوَّلُ الْعَرَبِ رَمَى بِسَهْمٍ فِي سَبِيلِ اللهِ ، وَكُنَّا نَغْزُو مَعَ النَّبِيِّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ وَمَا لَنَا طَعَامٌ إِلَّا وَرَقُ الشَّجَرِ ، حَتَّى إِنَّ أَحَدَنَا لَيَضَعُ كَمَا يَضَعُ الْبَعِيرُ أَوِ الشَّاةُ ، مَا لَهُ خِلْطٌ ، ثُمَّ أَصْبَحَتْ بَنُو أَسَدٍ تُعَزِّرُنِي عَلَى الْإِسْلَامِ؟ لَقَدْ خِبْتُ إِذًا وَضَلَّ عَمَلِي. وَكَانُوا وَشَوْا بِهِ إِلَى عُمَرَ ، قَالُوا: لَا يُحْسِنُ يُصَلِّي

«Поистине, я — первый из арабов, пустивший стрелу на пути Аллаха. И бывало так, что мы совершали походы вместе с Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, не имея никакой еды, кроме древесных листьев, так что испражнения любого из нас напоминали испражнения верблюда или овцы — без каких-либо примесей. И неужели теперь люди из бану Асад поучают меня в вопросах ислама?! Значит, я потерпел убыток и дела мои пропали даром!» А они донесли на него ‘Умару, сказав: «Он не умеет хорошо молиться».