إِذَا وُضِعَتِ الْجِنَازَةُ ، فَاحْتَمَلَهَا الرِّجَالُ عَلَى أَعْنَاقِهِمْ ، فَإِنْ كَانَتْ صَالِحَةً قَالَتْ: قَدِّمُونِي ، وَإِنْ كَانَتْ غَيْرَ صَالِحَةٍ قَالَتْ لِأَهْلِهَا: يَا وَيْلَهَا ، أَيْنَ يَذْهَبُونَ بِهَا ، يَسْمَعُ صَوْتَهَا كُلُّ شَيْءٍ إِلَّا الْإِنْسَانَ ، وَلَوْ سَمِعَ الْإِنْسَانُ لَصَعِقَ .

«Когда покойника положат и мужчины взвалят его на свои шеи, то если он был праведным, он говорит: „Ускорьте меня!“ А если он не был праведным, он говорит своей семье: „О горе ему! Куда это его несут?“ Его голос слышит всё, кроме человека, а если бы человек услышал его, то лишился бы чувств».