أَنَّ مُحَلِّمَ بْنَ جَثَّامَةَ اللَّيْثِيَّ قَتَلَ رَجُلًا مِنْ أَشْجَعَ فِي الْإِسْلَامِ ، وَذَلِكَ أَوَّلُ غِيَرٍ قَضَى بِهِ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ، فَتَكَلَّمَ عُيَيْنَةُ فِي قَتْلِ الْأَشْجَعِيِّ لِأَنَّهُ مِنْ غَطَفَانَ ، وَتَكَلَّمَ الْأَقْرَعُ بْنُ حَابِسٍ دُونَ مُحَلِّمٍ لِأَنَّهُ مِنْ خِنْدِفَ ، فَارْتَفَعَتِ الْأَصْوَاتُ وَكَثُرَتِ الْخُصُومَةُ وَاللَّغَطُ ، فَقَالَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ : يَا عُيَيْنَةُ ، أَلَا تَقْبَلُ الْغِيَرَ ؟ فَقَالَ عُيَيْنَةُ : لَا وَاللهِ ، حَتَّى أُدْخِلَ عَلَى نِسَائِهِ مِنَ الْحَرْبِ وَالْحُزْنِ مَا أَدْخَلَ عَلَى نِسَائِي . قَالَ : ثُمَّ ارْتَفَعَتِ الْأَصْوَاتُ وَكَثُرَتِ الْخُصُومَةُ وَاللَّغَطُ ، فَقَالَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ : يَا عُيَيْنَةُ ، أَلَا تَقْبَلُ الْغِيَرَ ؟ فَقَالَ عُيَيْنَةُ : مِثْلَ ذَلِكَ أَيْضًا ، إِلَى أَنْ قَامَ رَجُلٌ مِنْ بَنِي لَيْثٍ يُقَالُ لَهُ مُكَيْتِلٌ ، عَلَيْهِ شِكَّةٌ وَفِي يَدِهِ دَرِقَةٌ فَقَالَ : يَا رَسُولَ اللهِ ، إِنِّي لَمْ أَجِدْ لِمَا فَعَلَ هَذَا فِي غُرَّةِ الْإِسْلَامِ مَثَلًا إِلَّا غَنَمًا وَرَدَتْ ، فَرُمِيَ أَوَّلُهَا فَنَفَرَ آخِرُهَا ، اسْنُنِ الْيَوْمَ وَغَيِّرْ غَدًا . فَقَالَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ : خَمْسُونَ فِي فَوْرِنَا هَذَا ، وَخَمْسُونَ إِذَا رَجَعْنَا إِلَى الْمَدِينَةِ وَذَلِكَ فِي بَعْضِ أَسْفَارِهِ ، وَمُحَلِّمٌ رَجُلٌ طَوِيلٌ آدَمُ ، وَهُوَ فِي طَرَفِ النَّاسِ ، فَلَمْ يَزَالُوا حَتَّى تَخَلَّصَ فَجَلَسَ بَيْنَ يَدَيْ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ، وَعَيْنَاهُ تَدْمَعَانِ فَقَالَ : يَا رَسُولَ اللهِ ، إِنِّي قَدْ فَعَلْتُ الَّذِي بَلَغَكَ ، وَإِنِّي أَتُوبُ إِلَى اللهِ ، فَاسْتَغْفِرِ اللهَ لِي يَا رَسُولَ اللهِ ، فَقَالَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ : أَقَتَلْتَهُ بِسِلَاحِكَ فِي غُرَّةِ الْإِسْلَامِ ؟ اللَّهُمَّ لَا تَغْفِرْ لِمُحَلِّمٍ بِصَوْتٍ عَالٍ زَادَ أَبُو سَلَمَةَ : فَقَامَ وَإِنَّهُ لَيَتَلَقَّى دُمُوعَهُ بِطَرَفِ رِدَائِهِ

«О ‘Уйайна, разве ты не примешь возмещение (или решение)?» ‘Уйайна ответил: «Нет, клянусь Аллахом, пока я не причиню его женщинам столько же боли от войны и печали, сколько было причинено моим женщинам!» Передатчик сказал: «Затем голоса вновь повысились, споры и галдеж усилились». Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «О ‘Уйайна, разве ты не примешь возмещение?» ‘Уйайна ответил то же самое. И так продолжалось до тех пор, пока не встал человек из Бани Лайс по имени Мукайтиль, на котором были доспехи и в руке которого был щит, и сказал: «О Посланник Аллаха, я не нахожу для того, что совершил этот человек на заре ислама, иного примера, кроме стада овец, идущего на водопой: когда пускают стрелу в первую из них, шарахаются последние. Установи же закон сегодня и измени его завтра». Тогда Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Пятьдесят сейчас же, и пятьдесят, когда мы вернемся в Медину» (и это было во время одного из его путешествий). Мухаллим же был высоким, смуглым человеком и находился на краю толпы. Люди не прекращали хлопотать, пока он не пробился вперед и не сел перед Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, а из глаз его текли слезы. Он сказал: «О Посланник Аллаха, я действительно совершил то, до тебя дошло, и я приношу покаяние Аллаху. Испроси же прощения у Аллаха для меня, о Посланник Аллаха!» Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: «Неужели ты убил его своим оружием на заре ислама?! О Аллах, не прощай Мухалллима!» — сказав это громким голосом. Абу Саляма добавил: «И он встал, вытирая слезы краем своего плаща».