سَمِعْتُ النَّبِيَّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ يَقُولُ وَهُوَ عَلَى الْمِنْبَرِ : إِنَّ بَنِي هِشَامِ بْنِ الْمُغِيرَةِ اسْتَأْذَنُونِي فِي أَنْ يُنْكِحُوا ابْنَتَهُمْ عَلِيَّ بْنَ أَبِي طَالِبٍ ، فَلَا آذَنُ ، ثُمَّ لَا آذَنُ ، ثُمَّ لَا آذَنُ ، إِلَّا أَنْ يُرِيدَ ابْنُ أَبِي طَالِبٍ أَنْ يُطَلِّقَ ابْنَتِي وَيَنْكِحَ ابْنَتَهُمْ ، فَإِنَّهَا بَضْعَةٌ مِنِّي ، يُرِيبُنِي مَا رَابَهَا وَيُؤْذِينِي مَا آذَاهَا

«Поистине, бану Хишам бин аль-Мугира попросили у меня разрешения выдать свою дочь замуж за Али бин Абу Талиба, но я не разрешаю, затем не разрешаю, затем не разрешаю, если только сын Абу Талиба не пожелает развестись с моей дочерью и жениться на их дочери. Поистине, она — часть меня, меня тревожит то, что тревожит ее, и причиняет мне боль то, что причиняет ей боль».