لَقَدْ أُخِفْتُ فِي اللهِ وَمَا يُخَافُ أَحَدٌ ، وَلَقَدْ أُوذِيتُ فِي اللهِ وَمَا يُؤْذَى أَحَدٌ ، وَلَقَدْ أَتَتْ عَلَيَّ ثَلَاثُونَ مِنْ بَيْنِ يَوْمٍ وَلَيْلَةٍ وَمَا لِي وَلِبِلَالٍ طَعَامٌ يَأْكُلُهُ ذُو كَبِدٍ ، إِلَّا شَيْءٌ يُوَارِيهِ إِبْطُ بِلَال

«Меня устрашали ради Аллаха так, как никого не устрашают, и меня притесняли ради Аллаха так, как никого не притесняют. И прошло для меня тридцать дней и ночей, когда у меня и у Биляла не было никакой еды, которую мог бы съесть живой организм, кроме того немногого, что скрывалось подмышкой Биляла».