أَخَذَ النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ بِيَدِ عَبْدِ الرَّحْمَنِ بْنِ عَوْفٍ ، فَانْطَلَقَ بِهِ إِلَى ابْنِهِ إِبْرَاهِيمَ فَوَجَدَهُ يَجُودُ بِنَفْسِهِ ، فَأَخَذَهُ النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فَوَضَعَهُ فِي حِجْرِهِ فَبَكَى ، فَقَالَ لَهُ عَبْدُ الرَّحْمَنِ : أَتَبْكِي ؟ أَوَلَمْ تَكُنْ نَهَيْتَ عَنِ الْبُكَاءِ ؟ قَالَ : لَا ، وَلَكِنْ نَهَيْتُ عَنْ صَوْتَيْنِ أَحْمَقَيْنِ فَاجِرَيْنِ ؛ صَوْتٍ عِنْدَ مُصِيبَةٍ خَمْشِ وُجُوهٍ وَشَقِّ جُيُوبٍ ، وَرَنَّةِ شَيْطَانٍ

«Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, взял за руку Абдуррахмана бин Ауфа и направился с ним к своему сыну Ибрахиму, и застал его при смерти. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, взял его, положил себе на колено и заплакал. Абдуррахман спросил его: «Ты плачешь? Разве ты не запрещал плакать?» Он ответил: «Нет, но я запретил два глупых и греховных голоса: голос при несчастье, сопровождаемый царапанием лиц и разрыванием карманов, и дьявольский стон»».