دَخَلْتُ عَلَى عُثْمَانَ يَوْمَ الدَّارِ فَقُلْتُ : يَا أَمِيرَ الْمُؤْمِنِينَ أَمْ ضِرَابٌ ؟ فَقَالَ لِي : « يَا أَبَا هُرَيْرَةَ أَيَسُرُّكَ أَنْ تَقْتُلَ النَّاسَ جَمِيعًا وَإِيَّايَ مَعَهُمْ ؟ » فَقُلْتُ : لَا ، فَقَالَ : « وَاللهِ لَئِنْ قَتَلْتَ رَجُلًا وَاحِدًا ، لَكَأَنَّمَا قَتَلْتَ النَّاسَ جَمِيعًا » فَرَجَعْتُ فَلَمْ أُقَاتِلْ

«Я вошел к Усману в день осады дома и сказал: "О повелитель правоверных, разве не время сражаться?" Он сказал мне: "О Абу Хурайра, разве обрадовало бы тебя, если бы ты убил всех людей вместе со мной?" Я ответил: "Нет". Он сказал: "Клянусь Аллахом, если ты убьешь хотя бы одного человека, то это будет так, словно ты убил всех людей". И я вернулся и не стал сражаться».