قَالَ طَلْحَةُ لِأَهْلِ الْكُوفَةِ : فِي النَّبِيذِ فِتْنَةٌ يَرْبُو فِيهَا الصَّغِيرُ وَيَهْرَمُ فِيهَا الْكَبِيرُ . قَالَ : وَكَانَ إِذَا كَانَ فِيهِمْ عُرْسٌ ، كَانَ طَلْحَةُ وَزُبَيْدٌ يَسْقِيَانِ اللَّبَنَ وَالْعَسَلَ ، فَقِيلَ لِطَلْحَةَ : أَلَا تَسْقِيهِمُ النَّبِيذَ ؟ قَالَ : إِنِّي أَكْرَهُ أَنْ يَسْكَرَ مُسْلِمٌ فِي سَبَبِي

«В набизе есть смута: на нем вырастает малый и стареет великий». И он сказал: Когда у них была свадьба, Тальха и Зубейд поили [гостей] молоком и медом. И Тальху спросили: «Разве ты не напоишь их набизом?» Он ответил: «Поистине, я не хочу, чтобы какой-нибудь мусульманин опьянел по моей причине».