مَا مِنْ فَرَسٍ عَرَبِيٍّ إِلَّا يُؤْذَنُ لَهُ عِنْدَ كُلِّ فَجْرٍ بِدَعْوَتَيْنِ : اللَّهُمَّ خَوَّلْتَنِي مَنْ خَوَّلْتَنِي مِنْ بَنِي آدَمَ ، وَجَعَلْتَنِي لَهُ ، فَاجْعَلْنِي أَحَبَّ أَهْلِهِ وَمَالِهِ إِلَيْهِ ، أَوْ مِنْ أَحَبِّ أَهْلِهِ وَمَالِهِ إِلَيْهِ

«Нет ни одного арабского скакуна, которому при каждом рассвете не позволялось бы [обращаться к Аллаху] с двумя мольбами: „О Аллах! Ты наделил меня во владение тем, кем наделил из сынов Адама, и подчинил меня ему, так сделай же меня самым любимым из его семьи и имущества для него“ (или: „...одним из самых любимых членов его семьи и имущества для него“).»