كُنَّا مَعَ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فِي سَفَرٍ ، فَقَرَعَ ظَهْرِي بِعَصًا كَانَتْ مَعَهُ ، فَعَدَلَ وَعَدَلْتُ مَعَهُ حَتَّى أَتَيْنَا كَذَا وَكَذَا مِنَ الْأَرْضِ . فَأَنَاخَ ، ثُمَّ انْطَلَقَ حَتَّى تَوَارَى عَنِّي . ثُمَّ جَاءَ ، فَقَالَ : أَمَعَكَ مَاءٌ ؟ وَمَعِي سَطِيحَةٌ لِي ، فَأَتَيْتُهُ بِهَا ، فَأَفْرَغْتُ عَلَيْهِ فَغَسَلَ يَدَيْهِ وَوَجْهَهُ ، وَذَهَبَ لِيَغْسِلَ ذِرَاعَيْهِ ، وَعَلَيْهِ جُبَّةٌ شَامِيَّةٌ ضَيِّقَةُ الْكُمَّيْنِ ، فَأَخْرَجَ يَدَيْهِ مِنْ تَحْتِ الثِّيَابِ فَغَسَلَ وَجْهَهُ وَذِرَاعَيْهِ . وَذَكَرَ مِنْ نَاصِيَتِهِ شَيْئًا وَعِمَامَتِهِ - فَقَالَ ابْنُ عَوْنٍ : لَا أَحْفَظُ كَمَا أُرِيدُ - ثُمَّ مَسَحَ عَلَى الْخُفَّيْنِ . ثُمَّ قَالَ : حَاجَتَكَ ! قُلْتُ : يَا رَسُولَ اللهِ ، لَيْسَتْ لِي حَاجَةٌ ! فَجِئْنَا وَقَدْ أَمَّ النَّاسَ عَبْدُ الرَّحْمَنِ بْنُ عَوْفٍ ، وَقَدْ صَلَّى بِهِمْ رَكْعَةً فِي صَلَاةِ الصُّبْحِ . فَذَهَبْتُ لِأُوذِنَهُ ، فَنَهَانِي . فَصَلَّيْنَا مَا أَدْرَكْنَا ، وَقَضَيْنَا مَا سُبِقْنَا

«У тебя есть вода?» У меня был мой плоский бурдюк, я принес его ему и стал поливать на него воду. Он вымыл руки и лицо и хотел вымыть предплечья, но на нем была сирийская джубба с узкими рукавами. Тогда он вытащил руки из-под одежды, вымыл лицо и предплечья, а также упомянул что-то о протирании своей насыи (передней части головы) и чалмы (Ибн ‘Аун сказал: я не запомню так, как хочу), после чего протер кожаные носки. Затем он сказал: «К твоим услугам!» Я ответил: «О Посланник Аллаха, у меня нет никакой нужды!» Мы подошли, когда ‘Абд ар-Рахман бн ‘Ауф уже возглавлял людей в молитве и совершил с ними один рак‘ат утренней молитвы. Я хотел предупредить его, но он запретил мне. Мы помолились то, что застали, и возместили то, что пропустили.