كُنْتُ مَعَ عُثْمَانَ بْنِ عَفَّانَ ، فَقَامَتِ الصَّلَاةُ وَأَنَا أُكَلِّمُهُ فِي أَنْ يَفْرِضَ لِي ، فَلَمْ أَزَلْ أُكَلِّمُهُ وَهُوَ يُسَوِّي الْحَصْبَاءَ بِنَعْلَيْهِ ، حَتَّى جَاءَهُ رِجَالٌ قَدْ كَانَ وَكَلَهُمْ بِتَسْوِيَةِ الصُّفُوفِ ، فَأَخْبَرُوهُ أَنَّ الصُّفُوفَ قَدِ اسْتَوَتْ فَقَالَ لِي : اسْتَوِ فِي الصَّفِّ ثُمَّ كَبَّرَ

Малик от своего дяди Абу Сухайля ибн Малика, от его отца передал: «Я был с Усманом ибн Аффаном, когда наступило время молитвы, а я беседовал с ним о том, чтобы он назначил мне содержание (или выделил долю). Я продолжал говорить с ним, а он разравнивал мелкие камешки своими сандалиями, пока к нему не пришли люди, которых он поручил следить за выравниванием рядов, и не сообщили ему, что ряды выровнены. Тогда он сказал мне: «Встань ровно в ряду», — а затем произнес такбир».