بَيْنَا أَنَا نَائِمٌ رَأَيْتُنِي عَلَى رَأْسِ قَلِيبٍ عَلَيْهَا دَلْوٌ ، فَنَزَعْتُ مَا شَاءَ اللهُ ، ثُمَّ أَخَذَهَا ابْنُ أَبِي قُحَافَةَ فَنَزَعَ مِنْهَا ذَنُوبًا أَوْ ذَنُوبَيْنِ وَفِي نَزْعِهِ ضَعْفٌ ، وَاللهُ يَغْفِرُ لَهُ ، ثُمَّ اسْتَحَالَتْ غَرْبًا ، فَأَخَذَهَا عُمَرُ فَلَمْ أَرَ عَبْقَرِيًّا مِنَ النَّاسِ يَنْزِعُ نَزْعَ عُمَرَ ، حَتَّى ضَرَبَ النَّاسُ بِعَطَنٍ

«Пока я спал, я увидел себя стоящим на краю колодца, над которым было ведро. Я вытащил из него столько, сколько пожелал Аллах. Затем его взял сын Абу Кухафы (Абу Бакр) и вытащил из него одно или два ведра, причем в его вытаскивании была слабость — да простит его Аллах! Затем оно превратилось в огромную бадью (гарб), и ее взял ‘Умар. И я не видел среди людей никого из выдающихся мужей (‘абкарий), кто вытаскивал бы воду так, как вытаскивал ‘Умар, пока люди не напоили скот досыта».