Все передачи хадиса

«Мы спускались вместе с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, с горного прохода Азахир, и подошло время молитвы. Он помолился, обратившись к стене как к кибле, а мы были позади него. Подошел ягненок и попытался пройти перед ним, и Пророк продолжал отталкивать его, пока его живот не прижался к стене, а ягненок прошел позади него».

«Что это за рита на тебе?», и я понял, что ему это не понравилось. Я пришел к своим домашним, а они растапливали свою печь (тандыр), и бросил ее туда. Затем я пришел к нему на следующий день, и он спросил: «О Абдуллах, что стало с той ритой?». Я рассказал ему, на что он ответил: «Разве ты не одел в нее кого-либо из своих домочадцев? Поистине, в этом для женщин нет ничего дурного».

«„Аль-мудараджа“ — та, что не полностью красная и не полностью (натурально) окрашенная: подкрашенная шафраном».

«Мы возвращались вместе с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, с горного прохода Азахир. Он повернулся ко мне, а на мне была накидка («рейта»), окрашенная сафлором, и спросил: „Что это?“ Я понял, что ему это не понравилось, пришел к своей семье, а они как раз растапливали свою печь, и бросил ее туда. Затем на следующий день я пришел к нему, и он спросил: „О Абдуллах, что стало с накидкой?“ Я рассказал ему об этом. Он сказал: „Почему бы тебе не подарить ее кому-нибудь из своих женщин? Поистине, в этом нет ничего страшного для женщин“».

«Передал нам Мухаммад от ‘Амра ибн Шу‘айба, от его отца, от его деда, который сказал: "Мы возвращались вместе с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, с перевала Азахир. Он обернулся ко мне, а на мне была накидка, пропитанная сафлором. Он спросил: "Что это?" Я понял, что ему это не понравилось, пришел к своим домашним, которые как раз растапливали печь, и бросил её туда. На следующий день я пришел к нему, и он спросил: "О ‘Абдуллах, что стало с накидкой?" Я рассказал ему, и он сказал: "Разве ты не мог отдать её кому-нибудь из своих домашних? Ведь в этом нет ничего плохого для женщин""».

«Мы спускались вместе с Посланником Аллаха (да благословил его Аллах и приветствует) с горного прохода Азахир, и подошло время молитвы. Он помолился, обратившись к стене, сделав ее киблой, а мы были позади него. Тут подошел ягненок, чтобы пройти перед ним, и он продолжал мягко отгонять его, пока его живот не прижался к стене, а ягненок прошел позади него».

«Мы спустились с Посланником Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, с горного прохода» — и упомянул хадис о его молитве, — и сказал: «Затем он повернулся ко мне, а на мне была райта (накидка), окрашенная сафлором, и спросил: «Что это за райта на тебе?» Я понял, что ему это не понравилось, пошел к своим домашним, а они растапливали свою печь (тандыр), и бросил ее туда. Затем на следующий день я пришел к нему, и он спросил: «О Абдуллах, что стало с райтой?» Я рассказал ему, и он сказал: «А разве ты не одел в нее кого-нибудь из своих домочадцев? Поистине, в этом нет ничего страшного для женщин».

«Что это за рита на тебе?» Я понял то, что ему не понравилось, пришел к своей семье, а они как раз растапливали свой тандыр, и бросил ее туда. Затем на следующий день я пришел к нему, и он спросил: «О ‘Абдуллах, что стало с ритой?» Я рассказал ему об этом, и он ска

«Сообщил нам Абу аль-Мугира 'Абд аль-Куддус бин Аль-Хаджадж, сказавший: „Сообщил нам Хишам бин Аль-Газ, от 'Амра бин Шу'айба, от его отца, от его деда, который сказал: „Мы спускались вместе с Пророком, да благословит его Аллах и приветствует, с горного прохода Азахир. Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, посмотрел на меня, а на мне была одежда рейта, окрашенная сафлором. Он спросил: «Что это?» И я понял, что Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, это не понравилось. Я пришел к своим домашним, а они как раз растапливали свою печь-тандыр, завернул ее туда и бросил. Затем я пришел к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и он спросил: «Что стало с той одеждой?» Я ответил: «О Посланник Аллаха, я понял, что тебе в ней не понравилось, поэтому я пришел к своим домашним, когда они растапливали тандыр,