لَمَّا مَاتَ أَبُو سَلَمَةَ قُلْتُ: غَرِيبٌ وَفِي أَرْضِ غُرْبَةٍ ، لَأَبْكِيَنَّهُ بُكَاءً يُتَحَدَّثُ عَنْهُ ، فَكُنْتُ قَدْ تَهَيَّأْتُ لِلْبُكَاءِ عَلَيْهِ ، إِذْ أَقْبَلَتِ امْرَأَةٌ مِنَ الصَّعِيدِ تُرِيدُ أَنْ تُسْعِدَنِي ، فَاسْتَقْبَلَهَا رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ وَقَالَ: أَتُرِيدِينَ أَنْ تُدْخِلِي الشَّيْطَانَ بَيْتًا أَخْرَجَهُ اللهُ مِنْهُ؟ مَرَّتَيْنِ ، فَكَفَفْتُ عَنِ الْبُكَاءِ فَلَمْ أَبْكِ

«Когда Абу Саляма умер, я сказала: «Он чужеземец на чужбине, я непременно буду оплакивать его так, что об этом будут говорить». И я уже приготовилась оплакивать его, как вдруг подошла женщина из саида (высокой местности), желая поддержать меня в моем плаче. И встретил ее Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, и сказал: «Желаешь ли ты ввести шайтана в дом, из которого Аллах его изгнал?» — дважды. И тогда я удержалась от плача и не заплакала».