بَيْنَا أَنَا نَائِمٌ رَأَيْتُنِي عَلَى قَلِيبٍ عَلَيْهَا دَلْوٌ فَنَزَعْتُ مِنْهَا مَا شَاءَ اللهُ ثُمَّ أَخَذَهَا ابْنُ أَبِي قُحَافَةَ فَنَزَعَ بِهَا ذَنُوبًا أَوْ ذَنُوبَيْنِ وَفِي نَزْعِهِ وَاللهُ يَغْفِرُ لَهُ ضَعْفٌ ثُمَّ اسْتَحَالَتْ غَرْبًا فَأَخَذَهَا ابْنُ الْخَطَّابِ فَلَمْ أَرَ عَبْقَرِيًّا مِنَ النَّاسِ يَنْزِعُ نَزْعَ عُمَرَ بْنِ الْخَطَّابِ حَتَّى ضَرَبَ النَّاسُ بِعَطَنٍ

«Пока я спал, я увидел себя у колодца, на котором было ведро. Я черпал из него столько, сколько пожелал Аллах. Затем его взял сын Абу Кухафы и вычерпал одно или два ведра, причем в его черпании была слабость — да простит его Аллах. Затем оно превратилось в большой бурд ык (гарб), и его взял сын ал-Хаттаба. И я не видел никого из людей столь искусного в черпании, как ‘Умар бин ал-Хаттаб, пока люди не напоили скот досыта».