لَمَّا حُفِرَ الْخَنْدَقُ رَأَيْتُ بِرَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ خَمَصًا ، فَانْكَفَأْتُ إِلَى امْرَأَتِي فَقُلْتُ لَهَا: هَلْ عِنْدَكِ شَيْءٌ؟ فَإِنِّي رَأَيْتُ بِرَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ خَمَصًا شَدِيدًا. فَأَخْرَجَتْ لِي جِرَابًا فِيهِ صَاعٌ مِنْ شَعِيرٍ ، وَلَنَا بُهَيْمَةٌ دَاجِنٌ ، قَالَ: فَذَبَحْتُهَا وَطَحَنَتْ ، فَفَرَغَتْ إِلَى فَرَاغِي ، فَقَطَّعْتُهَا فِي بُرْمَتِهَا ، ثُمَّ وَلَّيْتُ إِلَى رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فَقَالَتْ: لَا تَفْضَحْنِي بِرَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ وَمَنْ مَعَهُ ، قَالَ: فَجِئْتُهُ فَسَارَرْتُهُ فَقُلْتُ: يَا رَسُولَ اللهِ ، إِنَّا قَدْ ذَبَحْنَا بُهَيْمَةً لَنَا ، وَطَحَنَتْ صَاعًا مِنْ شَعِيرٍ كَانَ عِنْدَنَا ، فَتَعَالَ أَنْتَ فِي نَفَرٍ مَعَكَ. فَصَاحَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ وَقَالَ: يَا أَهْلَ الْخَنْدَقِ ، إِنَّ جَابِرًا قَدْ صَنَعَ لَكُمْ سُورًا ، فَحَيَّ هَلًا بِكُمْ . وَقَالَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ: لَا تُنْزِلُنَّ بُرْمَتَكُمْ ، وَلَا تَخْبِزُنَّ عَجِينَتَكُمْ حَتَّى أَجِيءَ . فَجِئْتُ وَجَاءَ رَسُولُ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ يَقْدُمُ النَّاسَ حَتَّى جِئْتُ امْرَأَتِي فَقَالَتْ: بِكَ وَبِكَ ، فَقُلْتُ: قَدْ فَعَلْتُ الَّذِي قُلْتِ لِي ، فَأَخْرَجْتُ لَهُ عَجِينَتَنَا فَبَصَقَ فِيهَا وَبَارَكَ ، ثُمَّ عَمَدَ إِلَى بُرْمَتِنَا فَبَصَقَ فِيهَا وَبَارَكَ ، ثُمَّ قَالَ: ادْعِي خَابِزَةً فَلْتَخْبِزْ مَعَكِ ، وَاقْدَحِي مِنْ بُرْمَتِكُمْ ، وَلَا تُنْزِلُوهَا . وَهُمْ أَلْفٌ ، فَأُقْسِمُ بِاللهِ لَأَكَلُوا حَتَّى تَرَكُوهُ وَانْحَرَفُوا ، وَإِنَّ بُرْمَتَنَا لَتَغِطُّ كَمَا هِيَ ، وَإِنَّ عَجِينَتَنَا أَوْ كَمَا قَالَ الضَّحَّاكُ لَتُخْبَزُ كَمَا هُوَ .

«Когда рыли ров, я заметил у Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сильный голод. Я вернулся к своей жене и спросил ее: „Есть ли у тебя что-нибудь? Ибо я видел у Посланника Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сильный голод“. Она вынесла мне кожаный мешочек, в котором был са ячменя, и у нас был маленький ручной барашек. Я зарезал его, а она смолола ячмень — и она закончила как раз к тому моменту, когда я закончил. Я разрубил барашка на куски в его горшке, а затем направился к Посланнику Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. Жена сказала мне: „Не позорь меня перед Посланником Аллаха и теми, кто с ним!“ Я пришел к нему, шепнул ему на ухо и сказал: „О Посланник Аллаха, мы зарезали нашего барашка и смололи са ячменя, что был у нас, так приди же ты и несколько человек вместе с тобой“. Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, громко воззвал и сказал: „О жители рва! Поистине, Джабир приготовил для вас угощение, так спешите же!“ И Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал: „Ни в коем случае не снимайте ваш горшок с огня и не выпекайте ваше тесто, пока я не приду“. Я пришел, и Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, шел впереди людей, пока я не явился к своей жене. Она сказала: „О тебе, о тебе...“ (выражая недовольство), а я ответил: „Я уже сделал то, что ты мне велела“. Я вынес ему наше тесто, и он поплевал в него и прочитал благословение (барака). Затем он подошел к нашему горшку, поплевал в него и прочитал благословение, а затем сказал: „Позови женщину-пекаря, пусть она печет вместе с тобой, и черпайте из вашего горшка, но не снимайте его с огня“. А их было тысяча! Клянусь Аллахом, они ели до тех пор, пока не оставили еду и не разошлись, а наш горшок все так же бурлил, как и прежде, и наше тесто — или как сказал ад-Даххак — пеклось, как и было».