مِثْلَهُ إِنَّ أَوَّلَ مَا نَبْدَأُ بِهِ فِي يَوْمِنَا هَذَا نُصَلِّي ثُمَّ نَرْجِعُ فَنَنْحَرُ فَمَنْ فَعَلَ ذَلِكَ فَقَدْ أَصَابَ سُنَّتَنَا وَمَنْ ذَبَحَ فَإِنَّمَا هُوَ لَحْمٌ قَدَّمَهُ لِأَهْلِهِ لَيْسَ مِنَ النُّسُكِ فِي شَيْءٍ وَكَانَ أَبُو بُرْدَةَ بْنُ نِيَارٍ قَدْ ذَبَحَ فَقَالَ عِنْدِي جَذَعَةٌ خَيْرٌ مِنْ مُسِنَّةٍ فَقَالَ اذْبَحْهَا وَلَنْ تَجْزِيَ عَنْ أَحَدٍ بَعْدَكَ

«Поистине, первое, с чего мы начинаем в этот наш день, — это молитва, затем мы возвращаемся и приносим жертву. Кто поступил так, тот поступил в соответствии с нашей сунной, а кто зарезал [животное], то это лишь мясо, которое он преподнес своей семье, и оно ни в коей мере не относится к обряду жертвоприношения. И Абу Бурда б. Нияр уже зарезал [животное] и сказал: „У меня есть годовалая овца, которая лучше двухлетней“. [Пророк] сказал: „Зарежи ее, но она уже не сойдет ни за кого после тебя“».