يَتْرُكُونَ الْمَدِينَةَ عَلَى خَيْرِ مَا كَانَتْ ، لَا يَغْشَاهَا إِلَّا الْعَوَافِي يُرِيدُ عَوَافِيَ السِّبَاعِ ، وَالطَّيْرِ ، ثُمَّ يَخْرُجُ رَاعِيَانِ مِنْ مُزَيْنَةَ يُرِيدَانِ الْمَدِينَةَ يَنْعِقَانِ بِغَنَمِهِمَا ، فَيَجِدَانِهَا وَحْشًا ، حَتَّى إِذَا بَلَغَا ثَنِيَّةَ الْوَدَاعِ خَرَّا عَلَى وُجُوهِهِمَا

«Покинут Медину в наилучшем ее состоянии, и не будут навещать ее, кроме хищников и птиц» — имея в виду диких зверей и птиц, — «а затем выйдут два пастуха из племени Музайна, желая попасть в Медину и покрикивая на своих овец, но найдут ее безлюдной, пустынной. А когда они достигнут Санийат аль-Вада‘, то упадут ниц на свои лица».