كَانُوا يَرَوْنَ أَنَّ الْعُمْرَةَ فِي أَشْهُرِ الْحَجِّ مِنْ أَفْجَرِ الْفُجُورِ فِي الْأَرْضِ ، وَيَجْعَلُونَ الْمُحَرَّمَ صَفَرًا ، وَيَقُولُونَ : إِذَا بَرَأَ الدَّبَرُ ، وَعَفَا الْأَثَرْ ، وَانْسَلَخَ صَفَرْ ، حَلَّتِ الْعُمْرَةُ لِمَنِ اعْتَمَرَ ، فَقَدِمَ النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ، وَأَصْحَابُهُ صَبِيحَةَ رَابِعَةٍ مُهِلِّينَ بِالْحَجِّ ، فَأَمَرَهُمْ أَنْ يَجْعَلُوهَا عُمْرَةً ، فَتَعَاظَمَ ذَلِكَ عِنْدَهُمْ ، فَقَالُوا : يَا رَسُولَ اللهِ ، أَيُّ الْحِلِّ ؟ قَالَ : الْحِلُّ كُلُّهُ

«Они считали, что совершение умры в месяцы хаджа — это величайший грех на земле, и сдвигали мухаррам на сафар, говоря: „Когда заживут раны на спинах верблюдов, исчезнут следы (паломников) и минует сафар, умра дозволена тому, кто хочет ее совершить“. И прибыл Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, со своими сподвижниками утром четвертого дня, произнося тальбию для хаджа, и он приказал им превратить его в умру. Это показалось им тяжким, и они сказали: „О Посланник Аллаха, какой вид дозволенности (халля)?“ Он ответил: „Дозволенно все“».