بِي وَنَزَعْتُ ثِيَابِي فَقَرَعَ الْبَابَ قَالَ قَدْ رَجَعْتُكِ قَدْ رَجَعْتُكِ فَتَرَكْتُ غُسْلِي وَلَبِسْتُ ثِيَابِي فَقَالَ عُمَرُ مَا تَقُولُ فِيهَا يَا ابْنَ أُمِّ عَبْدٍ فَقُلْتُ أُرَاهُ أَحَقُّ بِهَا مَا دُونَ أَنْ تَحِلَّ لَهَا الصَّلَاةُ فَقَالَ عُمَرُ نِعْمَ مَا رَأَيْتَ وَأَنَا أَرَى ذَلِكَ

«...и сняла одежду. Тогда он постучал в дверь и сказал: «Я вернул тебя, я вернул тебя». Я оставила омовение и надела одежду». Умар спросил: «Что ты скажешь об этом, о сын Умм Абд?» Я ответил: «Я считаю, что он имеет больше прав на нее, пока не наступило время, когда ей становится дозволена молитва». Умар сказал: «Прекрасно то, что ты решил, и я придерживаюсь того же мнения».