Все передачи хадиса

«Передал нам Исма‘ил бин Ибрахим от ‘Абдуллаха бин ‘Убейда, от ‘Удайсы бинт Ухбан бин Сайфи аль-Гифарийи, которая сказала: „Пришел ‘Али бин Абу Талиб к моему отцу и призвал его выступить вместе с ним. Мой отец сказал ему: «Поистине, мой близкий друг и сын твоего дяди завещал мне: „Когда люди разойдутся во мнениях, сделай себе деревянный меч“. И я уже сделал его. Если хочешь, я выступлю с ним вместе с тобой»“. Она сказала: «И он оставил его»».

«О Абу Муслим, разве ты не поможешь мне против этих людей?» Тот ответил: «Конечно [нет]». Она сказала: «Тогда он позвал свою служанку и сказал: „О служанка, вынеси мой меч“. Она вынесла его, и он обнажил его примерно на пядь, а он оказался деревянным! И он сказал: „Мой возлюбленный и сын твоего дяди, да благословит его Аллах и приветствует, завещал мне: «Когда возникнет смута между мусульманами, сделай себе меч из дерева». Если хочешь, я выйду с тобой“. Али сказал: „Нет у меня нужды ни в тебе, ни в твоем мече“».

«Как ты, о Абу Муслим?» Тот ответил: «Благополучно». Али сказал: «Не выйдешь ли ты со мной против этих людей, чтобы помочь мне?» Тот ответил: «Да, если ты будешь доволен тем, что я тебе дам». Али спросил: «Что же это?» Старец сказал: «О девочка, принеси мой меч!» Она вынесла ему ножны и положила их ему на колено. Он обнажил его часть, затем поднял голову к Али, да будет доволен им Аллах, и сказал: «Поистине, мой возлюбленный, мир ему, и твой двоюродный брат завещал мне: если возникнет смута между мусульманами, сделать себе деревянный меч. Вот мо

«Что мешает тебе последовать за мной?» Тот ответил: «Завещал мне мой возлюбленный и двоюродный брат твоей жены» — то есть Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует — «сказав: „Будут смуты и раскол, и когда это произойдет, сломай свой меч и сделай себе деревянный меч“. И вот смута и раскол произошли, я сломал свой меч и сделал деревянный меч». И когда ему стало совсем плохо, он завещал своим близким завернуть его в саван, но не надевать на него рубаху. Она сказала: «И мы надели на него рубаху, а наутро обнаружили эту рубаху висящей на вешалке».

«Здесь ли Абу Муслим?» Ему ответили: «Да». Он сказал: «О Абу Муслим, что мешает тебе взять свою долю в этом деле и проявить в нем усердие?» Тот ответил: «Мешает мне в этом завет, который завещал мне мой возлюбленный и сын дяди твоего: он завещал мне, что когда возникнет смута, я должен взять деревянный меч, и я уже взял его, и вон он висит».

«Что мешает тебе последовать за мной?» Тот ответил: «Завещал мне мой возлюбленный и сын дяди твоего, сказав: "Поистине, будет раскол и разногласие, так сломай свой меч и сделай себе деревянный меч, и сиди в своем доме, пока не придет к тебе ошибающаяся рука или неизбежная смерть". И я сделал то, что приказал мне Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует. И если ты сможешь, о ‘Али, сделать так, чтобы не оказаться той ошибающейся рукой, то сделай это».

«Что мешает тебе последовать за мной?»

«Когда ‘Али бин Абу Талиб прибыл в Басру, он пришел к моему отцу, остановился у двери и сказал: „Мир вам и милость Аллаха! Разве ты не выйдешь, чтобы помочь мне против этих людей?“ Тот ответил: „Да, если пожелаешь. О служанка, подай мне меч!“ Она подала ему меч, и он положил его себе на колени, а затем обнажил его часть и сказал: „Поистине, мой близкий друг и сын твоего дяди, да благословит его Аллах и приветствует, приказал мне, если возникнет сражение между двумя группами мусульман, сделать меч из дерева“. Он обнажил часть меча, лежавшего у него на коленях, и сказал: „Если пожелаешь, я выйду с тобой с этим“. Тот ответил: „Нет у меня в тебе никакой нужды“».

Передал нам аль-Микдам бин Давуд, передал нам Асад бин Муса, передал нам Хаммад бин Саляма, от Абу ‘Амра аль-Касмали, от дочери Ухбана о том, что ‘Али бин Абу Талиб, да будет доволен им Аллах, пришел к Ухбану и спросил: „Что мешает тебе последовать за мной?“ Тот ответил: „Завещал мне мой близкий друг“ — то есть Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, — сказав: „Поистине, будет смута и раскол, и когда это случится, сломай свой меч и сделай себе меч из дерева“. И он завещал своим домочадцам перед смертью, когда ему стало тяжко, чтобы они завернули его в саван и не надевали на него рубаху, но мы все же надели на него рубаху, и наутро рубаха висела на вешалке».

«Когда ‘Али, да будет доволен им Аллах, прибыл в Басру, он пришел к нам домой и спросил: „Здесь ли Абу Муслим?“ Мы ответили: „Да“. Тот вышел к нему, и ‘Али сказал ему: „Разве ты не поможешь нам в этом деле?“ Он ответил: „Да. О служанка, принеси мне тот меч!“ Она принесла его меч, он обнажил его, и оказалось, что это деревянный меч. Абу Муслим сказал ему: „Поистине, сын твоего дяди“ — то есть Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, — „завещал мне: если возникнет смута между мусульманами, сделай себе деревянный меч“. Тогда ‘Али отвернулся в гневе и сказал: „Нет у нас нужды ни в тебе, ни в твоем мече!“»

«О Ухбан! Поистине, если ты останешься жить после меня, то увидишь среди моих сподвижников разногласия. Если ты доживешь до этого дня, то сделай свой меч из пальмовых ветвей». [Передатчик] сказал: И я сделал свой меч из пальмовых ветвей. К мне пришел Али, да будет доволен им Аллаха, взялся за косяки двери, затем поприветствовал [мирным приветствием] и сказал: О Ухбан, разве ты не выйдешь? Я ответил: Да будут отцы мои и матери выкуп за тебя, о Абу аль-Хасан! Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, сказал мне (или: Посланник Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, повелел мне, или: завещал мне Посланник Аллаха, да благословит его Аллах

«Когда ‘Али прибыл в Басру, он пришел к дому и спросил: “Здесь ли Абу Муслим?”. Мы ответили: “Да”. Он вышел к нему, и ‘Али сказал ему: “Не поможешь ли ты нам в этом деле?”. Тот ответил: “Да. Эй, служанка, принеси мне тот меч”. Она принесла его меч, и оказалось, что это деревянный меч. Абу Муслим сказал ему: “Твой двоюродный брат, то есть Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, завещал мне, что если возникнет смута между мусульманами, мне следует взять деревянный меч”. ‘Али ушел разгневанным и сказал: “Нам нет нужды ни в тебе, ни в твоем мече”».