رَأَيْتُ أَبَا سَعِيدٍ الْخُدْرِيَّ مُمَّعِطَ اللِّحْيَةِ ، فَقُلْتُ : تَعْبَثُ بِلِحْيَتِكَ ؟ فَقَالَ : " لَا ، هَذَا مَا لَقِيتُ مِنْ ظَلَمَةِ أَهْلِ الشَّامِ ، دَخَلُوا عَلَيَّ زَمَنَ الْحَرَّةِ ، فَأَخَذُوا مَا كَانَ فِي الْبَيْتِ مِنْ مَتَاعٍ أَوْ حَرًى ، ثُمَّ دَخَلَتْ عَلَيَّ طَائِفَةٌ أُخْرَى ، فَلَمْ يَجِدُوا فِي الْبَيْتِ شَيْئًا ، فَأَسِفُوا أَنْ يَخْرُجُوا بِغَيْرِ شَيْءٍ " ، فَقَالَ : " أَضْجِعُوا الشَّيْخَ ، فَأَضْجَعُونِي ، فَجَعَلَ كُلُّ وَاحِدٍ مِنْهُمْ يَأْخُذُ مِنْ لِحْيَتِي خُصْلَةً

«Я видел Абу Са‘ида аль-Худри с редкими волосами на бороде. Я спросил: „Ты теребишь свою бороду?“ Он ответил: „Нет, это то, что я претерпел от притеснителей из числа жителей Шама. Они вошли ко мне в период Харры, забрали то, что было в доме из имущества или ценностей, а затем вошла другая группа, и не найдя в доме ничего, они досадовали, что уйдут с пустыми руками“. И он сказал: „Положите старика!“ — и они положили меня, и каждый из них стал вырывать по клоку из моей бороды».