مَا سَمِعْتُ نَوْحَ الْجِنِّ مُنْذُ قُبِضَ النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ إِلَّا اللَّيْلَةَ ، وَمَا أَرَى ابْنِي إِلَّا قَدْ قُتِلَ " - تَعْنِي الْحُسَيْنَ رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - فَقَالَتْ لِجَارِيَتِهَا : " اخْرُجِي فَسَلِي " فَأُخْبِرَتْ أَنَّهُ قَدْ قُتِلَ ، وَإِذَا جِنِّيَّةٌ تَنُوحُ : أَلَا يَا عَيْنُ فَاحْتَفِلِي بِجَهْدِ وَمَنْ يَبْكِي عَلَى الشُّهَدَاءِ بَعْدِي عَلَى رَهْطٍ تَقُودُهُمُ الْمَنَايَا إِلَى مُتَحَيِّرٍ فِي مُلْكِ عَبْدِ

«Я не слышала причитаний джиннов с тех пор, как был забран [из жизни] Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, кроме как этой ночью, и я думаю, что мой сын непременно убит» (имея в виду аль-Хусейна, да будет доволен им Аллах). Затем она сказала своей служанке: «Выйди и расспроси». И ей сообщили, что он убит. И вот джинница причитает: «О око, пролей же слезы изо всех сил! Кто же заплачет по мученикам после меня? По группе людей, которых роковая судьба ведет к растерянному в правлении ‘Абда...»