كَانَ الْحُسَيْنُ بْنُ عَلِيٍّ رَضِيَ اللهُ عَنْهُ يَطُوفُ بِالْبَيْتِ ، فَأَرَادَ أَنْ يَسْتَلِمَ الْحَجَرَ ، فَأَوْسَعَ النَّاسُ لَهُ ، وَالْفَرَزْدَقُ بْنُ غَالِبٍ يَنْظُرُ إِلَيْهِ ، فَقَالَ رَجُلٌ : يَا أَبَا فِرَاسٍ ، مَنْ هَذَا ؟ فَقَالَ الْفَرَزْدَقُ : هَذَا الَّذِي تَعْرِفُ الْبَطْحَاءُ وَطْأَتَهُ وَالْبَيْتُ يَعْرِفُهُ وَالْحِلُّ وَالْحَرَمُ هَذَا ابْنُ خَيْرِ عِبَادِ اللهِ كُلِّهِمُ هَذَا التَّقِيُّ النَّقِيُّ الطَّاهِرُ الْعَلَمُ يَكَادُ يُمْسِكُهُ عِرْفَانَ رَاحَتِهِ رُكْنُ الْحَطِيمِ لَدَيْهِ حِينَ يَسْتَلِمُ إِذَا رَأَتْهُ قُرَيْشٌ قَالَ قَائِلُهَا إِلَى مَكَارِمِ هَذَا يَنْتَهِي الْكَرَمُ يُغْضِي حَيَاءً وَيُغْضَى مِنْ مَهَابَتِهِ فَمَا يُكَلَّمُ إِلَّا حِينَ يَبْتَسِمُ بِكَفِّ أَرْوَعَ فِي عِرْنِينِهِ مُشْتَقَّةٌ مِنْ رَسُولِ اللهِ نَبْعَتُهُ طَابَتْ عَنَاصِرُهُ وَالْخَيْمُ وَالشِّيَمُ لَا يَسْتَطِيعُ جَوَادٌ بَعْدَ غَايَتِهِمْ وَلَا يُدَانِيهِمُ قَوْمٌ وَإِنْ كَرُمُوا أَيُّ الْعَشَائِرِ لَيْسَتْ فِي رِقَابِهِمُ لِأَوَّلِيَّةِ هَذَا أَوْ لَهُ نِعَمُ

«О Абу Фирас, кто это?» Аль-Фараздак ответил: «Это тот, чьи шаги знает Батха, его знает Дом (Каабы), а также места халяля и харама. Это сын лучших из всех рабов Аллаха, это благочестивый, непорочный, чистый знаменосец! Едва угол Хатима не удерживает его своей ладонью, когда он прикасается к нему. Когда курайшиты видят его, говорящий среди них говорит: „Щедрость достигает своего предела в манерах этого человека“. Он потупляет взор из скромности, и от его величия взоры потупляют другие, и с ним не говорят иначе как с улыбкой. Из ладони превосходного человека, чья благородная сущность восходит к Посланнику Аллаха, чьи истоки, благородная нация и нрав чисты. Ни один щедрый человек не сможет превзойти предел их величия, и никакой народ не сможет сравниться с ними, как бы благороден он ни был. Какое из племен не имеет на своих шеях обязательств перед первенством этого человека или его благодеяний?»