أَنَّهَا قَالَتْ لَيْلَةَ جَمْعٍ : أَيْ بُنَيَّ ، هَلْ غَابَ الْقَمَرُ ؟ وَهِيَ تُصَلِّي وَقَدْ نَزَلَتْ عِنْدَ الْمُزْدَلِفَةِ ، فَقُلْتُ : لَا ، فَصَلَّتْ شَيْئًا ، ثُمَّ قَالَتْ : أَيْ بُنَيَّ ، هَلْ غَابَ الْقَمَرُ ؟ قَالَ : وَقَدْ غَابَ الْقَمَرُ ، قُلْتُ : نَعَمْ ، فَقَالَتْ : فَارْتَحِلُوا فَارْتَحَلْنَا ، ثُمَّ مَضَيْنَا بِهَا حَتَّى رَمَتِ الْجَمْرَةَ ، ثُمَّ رَجَعَتْ فَصَلَّتِ الصُّبْحَ فِي مَنْزِلِهَا ، فَقُلْتُ لَهَا : أَيْ هَنَتَاهْ لَقَدْ غَلَسَتْ ، فَقَالَتْ : " أَيْ بُنَيَّ ، إِنَّ نَبِيَّ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ أَذِنَ لِلظُّعُنِ .

«Сообщил мне Абдалла, вольноотпущенник Асмы, от Асмы, что она сказала в ночь стояния (в Муздалифе): “О сынок, зашла ли луна?”, в то время как она молилась, остановившись в Муздалифе. Я ответил: “Нет”. Она помолилась ещё немного, а затем сказала: “О сынок, зашла ли луна?”. Он сказал: “Луна зашла”. Я ответил: “Да”. Она сказала: “Тогда отправляйтесь в путь”. Мы отправились, и мы шли с ней, пока она не бросила камешки в Джамрат (аль-‘Акаба), затем она вернулась и совершила утреннюю молитву в своём месте остановки. Я сказал ей: “О матушка, ты совершила молитву в глубокой темноте (перед рассветом)”. Она ответила: “О сынок, поистине, Пророк Аллаха, да благословит его Аллах и приветствует, разрешил это женщинам”».