أَنَّ الْمِقْدَادَ بْنَ الْأَسْوَدِ اسْتَقْرَضَ مِنْ عُثْمَانَ بْنِ عَفَّانَ سَبْعَةَ آلَافٍ ، فَلَمَّا طَلَبَهَا مِنْهُ قَالَ : إِنَّمَا هِيَ أَرْبَعَةُ آلَافٍ ، فَخَاصَمَهُ إِلَى عُمَرَ ، فَقَالَ عُثْمَانُ : أَقْرَضْتُهُ سَبْعَةَ آلَافٍ ، وَقَالَ الْمِقْدَادُ : تَحْلِفُ أَنَّهَا سَبْعَةُ آلَافٍ ؟ فَقَالَ : قَدْ أَنْصَفْتَ ، فَأَبَى أَنْ يَحْلِفَ ، فَقَالَ : خُذْ مَا أَعْطَاكَ ، فَقَالَ : وَاللهِ الَّذِي لَا إِلَهَ غَيْرُهُ إِنَّمَا هِيَ سَبْعَةُ آلَافٍ ؟ قَالَ : فَمَا يَمْنَعُكَ أَنْ تَحْلِفَ : أَنَّ هَذَا اللَّيْلُ وَهَذَا النَّهَارُ ؟

«Это всего лишь четыре тысячи». Они обратились к Умару для разрешения спора. Усман сказал: «Я одолжил ему семь тысяч». Микдад сказал: «Поклянешься ли ты, что их семь тысяч?» Усман ответил: «Ты поступил справедливо (предложив это)». Но он отказался клясться. Тогда Усман сказал: «Бери то, что он тебе дает». Микдад сказал: «Клянусь Аллахом, кроме Которого нет иного божества, их семь тысяч!» Усман сказал: «Что же мешает тебе поклясться, что это ночь, а это день?»