كَانَ عَشِيَّةَ عَرَفَةَ يُكَبِّرُ وَيُهَلِّلُ وَيَدْعُو ، فَلَمَّا دَفَعَ النَّاسُ قَالَ : " عَلَيْكُمُ السَّكِينَةَ " ، فَلَمَّا بَلَغَ الشِّعْبَ عَاجَ إِلَيْهِ ، فَأَرَادَ الْمَاءَ ، ثُمَّ تَوَضَّأَ ، وَرَكِبَ النَّاسُ ، فَلَمَّا قَدِمَ الْمُزْدَلِفَةَ جَمَعَ بَيْنَ الْمَغْرِبِ وَالْعِشَاءِ ، فَلَمَّا صَلَّى الصُّبْحَ وَقَفَ ، فَلَمَّا نَفَرَ دَفَعَ النَّاسُ ، قَالَ وَهُوَ كَافٌّ رَاحِلَتَهُ : " عَلَيْكُمُ السَّكِينَةَ " حَتَّى إِذَا جَاءَ مِنًى قَالَ : عَلَيْكُمْ بِحَصَى الْخَذْفِ الَّذِي يُرْمَى بِهِ الْجِمَارُ فَلَمْ يَزَلْ يُلَبِّي حَتَّى رَمَى جَمْرَةَ الْعَقَبَةِ

«Будьте спокойны». Когда он достиг ущелья, он свернул к нему, пожелал воды, затем совершил омовение, и люди сели верхом. Когда он прибыл в Муздалифу, он объединил вечернюю и ночную молитвы. Когда он совершил утреннюю молитву, он остановился, а когда двинулся, люди двинулись вместе с ним. Он сказал, придерживая свою верховую верблюдицу: «Будьте спокойны». А когда он пришел в Мину, он сказал: «Используйте камешки размером с горошину, которыми бросают в джамарат». И он не переставал произносить тальбию, пока не бросил камешки в джамрат аль-акаба».