لَمَّا هَاجَتِ الْفِتْنَةُ ، قَالَ عِمْرَانُ بْنُ الْحُصَيْنِ لِحُجَيْرِ بْنِ الرَّبِيعِ الْعَدَوِيِّ : اذْهَبْ إِلَى قَوْمِكَ فَانْهَهُمْ عَنِ الْفِتْنَةِ ، فَقَالَ : إِنِّي لَمَغْمُورٌ فِيهِمْ ، وَمَا أُطَاعُ ، قَالَ : " فَأَبْلِغْهُمْ عَنِّي وَانْهَهُمْ عَنْهَا " قَالَ : وَسَمِعْتُ عِمْرَانَ يُقْسِمُ بِاللهِ : " لَأَنْ أَكُونَ عَبْدًا حَبَشِيًّا أَسْوَدَ فِي أَعْيُنِ حَصَيَاتٍ فِي رَأْسِ جَبَلٍ أَرْعَاهُنَّ حَتَّى يُدْرِكَنِي أَجَلِي أَحَبُّ إِلَيَّ مِنْ أَنْ أَرْمِيَ فِي أَحَدِ الصَّفَّيْنِ بِسَهْمٍ أَخْطَأْتُ أَمْ أَصَبْتُ

«Когда разразилась смута, Имран ибн аль-Хусайн сказал Худжэйру ибн ар-Раби аль-Адави: “Иди к своему народу и предостереги их от смуты”. Тот ответил: “Я среди них малозначим, и меня не послушают”. Он сказал: “Тогда передай им от меня и предостереги их от нее”. Он также сказал: “Я слышал, как Имран клялся Аллахом: “Для меня быть черным эфиопским рабом, пасущим овец на вершине горы до самой смерти, любимее, чем выпустить стрелу в одном из двух лагерей, независимо от того, попал я или промахнулся”».