خَرَجَتِ الصَّعْبَةُ بِنْتُ الْحَضْرَمِيِّ ، فَسَمِعْنَاهَا تَقُولُ لِابْنِهَا طَلْحَةَ بْنِ عُبَيْدِ اللهِ : إِنَّ عُثْمَانَ قَدِ اشْتَدَّ حَصْرُهُ ، فَلَوْ كَلَّمْتَ فِيهِ حَتَّى يُرَفَّهَ عَنْهُ ، قَالَتْ : وَطَلْحَةُ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - يَغْسِلُ أَحَدَ شِقَّيْ رَأْسَهِ فَلَمْ يُجِبْهَا ، فَأَدْخَلَتْ يَدَيْهَا فِي كُمِّ دَرْعِهَا فَأَخْرَجَتْ ثَدْيَيْهَا ، وَقَالَتْ : أَسْأَلُكَ بِمَا حَمَلْتُكَ وَأَرْضَعْتُكَ إِلَّا فَعَلْتَ ، فَقَامَ وَلَوَى شِقَّ شَعَرِ رَأْسِهِ حَتَّى عَقَدَهُ وَهُوَ مَغْسُولٌ ، ثُمَّ خَرَجَ حَتَّى أَتَى عَلِيًّا - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - وَهُوَ جَالِسٌ فِي جَنْبِ دَارِهِ ، فَقَالَ طَلْحَةُ - رَضِيَ اللهُ عَنْهُ - وَمَعَهُ أُمُّهُ ، وَأُمُّ عَبْدِ اللهِ بْنِ رَافِعٍ : لَوْ رَفَّهْتَ عَنْ هَذَا ، فَقَدِ اشْتَدَّ حَصْرُهُ ، قَالَ : فَنَقَرَ بِقَدَحٍ فِي يَدِهِ ثَلَاثَ مَرَّاتٍ ، ثُمَّ رَفَعَ رَأْسَهُ ، فَقَالَ : " وَاللهِ مَا أُحِبُّ مِنْ هَذَا شَيْئًا تَكْرَهُهُ " . قَالَ : وَأَنْشَدَنَا أَبُو خَلِيفَةَ قَالَ : أَنْشَدَنَا الْعَبَّاسُ بْنُ الْفَرَجِ الرِّيَاشِيُّ لِلَيْلَى الْأَخْيَلِيَّةِ : أَبْعَدَ عُثْمَانَ تَرْجُو الْخَيْرَ أُمَّتُهُ قَدْ كَانَ أَفْضَلَ مَنْ يَمْشِي عَلَى سَاقِ خَلِيفَةُ مَا كَانَ مِنْ ذَهَبٍ حُلْوٍ وَأَوْرَاقِ فَلَا تُكَذِّبْ بَوْعِدِ اللهِ وَاتَّقِهِ وَلَا تَكُونَنْ عَلَى شَيْءٍ بِإِشْفَاقِ وَلَا تَقُولَنْ لِشَيْءٍ سَوْفَ أَفْعَلُهُ قَدْ قَدَّرَ اللهُ مَا كُلُّ امْرِئٍ لَاقِ 128 - أَنْشَدَنَا أَبُو خَلِيفَةَ قَالَ : أَنْشَدَنَا أَبُو مُحَمَّدٍ التَّوْزِيُّ ، قَالَ أَبُو خَلِيفَةَ : وَسَأَلْتُ عَنْهُ الرِّيَاشِيَّ فَقَالَ : هُوَ لِحَسَّانَ بْنِ ثَابِتٍ : وَتَرَكْتُمُ غَزْوَ الدُّرُوبِ وَجِئْتُمُ لِقِتَالِ قَوْمٍ عِنْدَ قَبْرِ مُحَمَّدِ فَلَيْسَ هَدْيُ الصَّالِحِينَ هُدِيتُمُ وَلَيْسَ فِعْلَ الْعَابِدِ الْمُتَهَجِّدِ .

«Поистине, осада Усмана стала очень тяжелой, так поговорил бы ты с ним, чтобы облегчить его положение». Она сказала: а Тальха, да будет доволен им Аллах, как раз мыл одну сторону своей головы и ничего ей не ответил. Тогда она просунула руки в рукава своего платья, обнажила грудь и сказала: «Заклинаю тебя тем, чем я носила тебя и чем вскармливала, сделай это!» И он встал, скрутив еще мокрые пряди волос на голове так, что завязал их, а затем вышел и пришел к Али, да будет доволен им Аллах, который сидел во дворе своего дома. Тальха (да будет доволен им Аллах), вместе с которым были его мать и мать Абдуллаха бин Рафи‘а, сказал: «Облегчил бы ты положение этого человека, ведь его осада стала невыносимой!» Она сказала: тот постучал чашей, бывшей у него в руках, три раза, затем поднял голову и сказал: «Клянусь Аллахом, я не желаю из этого ничего, что тебе неприятно». Передатчик сказал: И передал нам стихи Абу Халифа со слов Аббаса бин аль-Фараджа ар-Рияши, приписавшего Лейле аль-Ахялийя следующие слова: «Неужели после Усмана община его надеется на благо? Ведь он был лучшим из тех, кто ходит на двух ногах. Халиф, а не просто обладатель сладкого золота и серебра! Не сомневайся же в обещании Аллаха, бойся Его и не будь ни в чем излишне тревожен. И не говори ни о чем: „Я непременно сделаю это“, ведь Аллах уже предопределил то, с чем встретится каждый человек». Также передал нам Абу Халифа со слов Абу Мухаммада ат-Туузи (а Абу Халифа добавил: «Я спросил об этих стихах ар-Рияши, и он ответил, что они принадлежат Хассану бин Сабиту»): «И вы оставили походы по вражеским дорогам, и явились сражаться с людьми у могилы Мухаммада! Не таков путь праведников, на который вы были наставлены, и не таковы деяния поклоняющегося, совершающего ночные молитвы».