لَا تُرْفَعُ الْأَيْدِي إِلَّا فِي سَبْعِ مَوَاطِنَ : حِينَ يَفْتَتِحُ الصَّلَاةَ وَحِينَ يَدْخُلُ الْمَسْجِدَ الْحَرَامَ فَيَنْظُرُ إِلَى الْبَيْتِ ، وَحِينَ يَقُومُ عَلَى الصَّفَا ، وَحِينَ يَقُومُ عَلَى الْمَرْوَةِ ، وَحِينَ يَقِفُ مَعَ النَّاسِ عَشِيَّةَ عَرَفَةَ وَبِجَمْعٍ ، وَالْمَقَامَيْنِ حِينَ يَرْمِي الْجَمْرَةَ

«Руки не поднимаются [в мольбе], кроме как в семи местах: когда начинает молитву, когда входит в Запретную мечеть и смотрит на Каабу, когда стоит на [холме] ас-Сафа, когда стоит на [холме] аль-Марва, когда стоит вместе с людьми вечером в день Арафа, в Муздалифе, и в двух местах, когда бросает камешки в джамраты».