أَنَّهُ كَانَ مَعَ رَسُولِ اللهِ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ ، فَتَبَرَّزَ ، ثُمَّ جَاءَ ، فَقَالَ : " هَلْ مِنْ طَهُورٍ ؟ " فَأَتَيْتُهُ بِمَاءٍ ، فَغَسَلَ يَدَيْهِ وَوَجْهَهُ ، ثُمَّ ذَهَبَ لِيَغْسِلَ ذِرَاعَيْهِ ، فَضَاقَتْ بِهِ الْجُبَّةُ ، وَكَانَتْ جُبَّةً مِنْ جُبَّاتِ الرُّومِ ، فَأَذْرَعَ يَدَيْهِ مِنْ تَحْتِ الْجُبَّةِ إِذْرَاعًا ، فَغَسَلَ ذِرَاعَيْهِ ، فَأَهْوَيْتُ إِلَى الْخُفَّيْنِ ، فَقَالَ : دَعِ الْخُفَّيْنِ ؛ فَإِنِّي قَدْ أَدْخَلْتُ الْقَدَمَيْنِ الْخُفَّيْنِ وَهُمَا طَاهِرَتَانِ ، فَمَسَحَ عَلَى الْخُفَّيْنِ

«Есть ли вода для омовения?». Я принес ему воды, он вымыл руки и лицо, а затем собрался вымыть предплечья, но джубба (верхняя одежда) была узкой — это была одна из римских джубб — и он вытянул руки из-под джуббы и вымыл предплечья. Я потянулся к его хуффам (кожаным носкам), но он сказал: «Оставь хуффы, ибо я надел их на чистые ноги», — и протер их.