دَخَلْتُ عَلَى عُمَرَ بْنِ الْخَطَّابِ ، فَأَخَذْتُ بِعِضَادَتَيِ الْبَابِ وَهُوَ مُسَجًّى ، فَقُلْتُ : كَيْفَ تَرَوْنَهُ ؟ قَالُوا : كَمَا تَرَى . قُلْتُ : أَيْقِظُوهُ بِالصَّلَاةِ ، فَإِنَّكُمْ لَنْ تُوقِظُوهُ بِشَيْءٍ أَفْزَعَ لَهُ مِنَ الصَّلَاةِ . فَقَالُوا : الصَّلَاةَ يَا أَمِيرَ الْمُؤْمِنِينَ ، فَقَالَ : الصَّلَاةُ ، هَا ، اللهُ إِذًا ، " وَلَا حَقَّ فِي الْإِسْلَامِ لِمَنْ تَرَكَ الصَّلَاةَ " فَصَلَّى ، وَإِنَّ جُرْحَهُ لَيَثْعَبُ دَمًا

«Я вошел к Умару ибн аль-Хаттабу, когда он лежал, укрытый покрывалом, и я взялся за косяки дверей. Я спросил: "Что вы о нем думаете?" Они ответили: "То, что ты видишь". Я сказал: "Разбудите его молитвой, ибо ничем иным вы не разбудите его так, как молитвой, которая для него важнее всего". Они сказали: "Молитва, о повелитель правоверных!" Он ответил: "Молитва... Да, клянусь Аллахом, нет доли в исламе у того, кто оставил молитву". И он совершил молитву, хотя его рана источала кровь».