رَأَيْتُ الْحُجُرَاتِ مِنْ جَرِيدٍ مُغَشًّى مِنْ خَارِجٍ بِمُسُوحِ الشَّعَرِ ، وَأَظُنُّ عَرْضَ الْحَجَرِ مِنْ بَابِ الْحُجْرَةِ إِلَى بَابِ الْبَيْتِ نَحْوٌ مِنْ سِتٍّ أَوْ سَبْعِ أَذْرُعٍ ، وَحَزَرْتُ الْبَيْتَ الدَّاخِلَةَ عَشْرَ أَذْرُعٍ ، وَأَظُنُّ سُمْكَهُ بَيْنَ الثَّمَانِ وَالتِّسْعِ ، وَنَحْوِ ذَلِكَ ، وَوَقَفْتُ عِنْدَ بَابِ عَائِشَةَ فَإِذَا هُوَ مُسْتَقْبِلُ الْمَغْرِبِ

Передал нам Гассан бин аль-Фадль, передал нам Ибн аль-Мубарак от Дауда бин Кайса, который сказал: Я видел комнаты из ветвей, покрытые снаружи волосяными рубищами, и я полагаю, что ширина комнаты от двери комнаты до двери дома составляла около шести или семи локтей, а саму внутреннюю комнату я оценил в десять локтей, и толщину ее стен — между восемью и девятью или около того. И я остановился у двери Аиши, и оказалось, что она обращена на запад.