أَتَانِي عَمِّي مِنَ الرَّضَاعَةِ ، أَفْلَحُ بْنُ أَبِي قُعَيْسٍ يَسْتَأْذِنُ عَلَيَّ بَعْدَمَا ضُرِبَ الْحِجَابُ ، فَأَبَيْتُ أَنْ آذَنَ لَهُ حَتَّى دَخَلَ عَلَيَّ النَّبِيُّ صَلَّى اللهُ عَلَيْهِ وَسَلَّمَ فَقَالَ : إِنَّهُ عَمُّكِ فَأْذَنِي لَهُ فَقُلْتُ : إِنَّمَا أَرْضَعَتْنِي الْمَرْأَةُ وَلَمْ يُرْضِعْنِي الرَّجُلُ . قَالَ : تَرِبَتْ يَدَاكِ أَوْ يَمِينُكِ .

«Пришел мой дядя по молочному вскармливанию Афлах бин Абу Кукайс и попросил разрешения войти ко мне уже после того, как был ниспослан аят о хиджабе. Я отказалась разрешить ему войти, пока не пришел Пророк, да благословит его Аллах и приветствует, и не сказал: „Поистине, он — твой дядя, так разреши же ему [войти]“. Я сказала: „Меня ведь вскормила женщина, а не мужчина“. Он ответил: „Да падут твои руки (или: твоя правая рука) в пыль!“»