انْطَلَقْتُ أَنَا ، وَعُبَيْدُ بْنُ عُمَيْرٍ ، حَتَّى دَخَلْنَا عَلَى عَائِشَةَ ، فَسَأَلَهَا عُبَيْدُ بْنُ عُمَيْرٍ عَنِ الْهِجْرَةِ ، فَقَالَتْ : لَا هِجْرَةَ بَعْدَ الْفَتْحِ ، أَوْ قَالَتْ : بَعْدَ الْيَوْمِ ، إِنَّمَا كَانَ النَّاسُ يَفِرُّونَ بِدِينِهِمْ إِلَى اللهِ وَرَسُولِهِ مِنْ أَنْ يُفْتَنُوا ، وَقَدْ أَفْشَى اللهُ الْإِسْلَامَ ، فَحَيْثُ شَاءَ الْعَبْدُ عَبَدَ رَبَّهُ

«Отправился я вместе с ‘Убайдом бин ‘Умайром, пока мы не вошли к ‘Аише, и ‘Убайд бин ‘Умайр спросил ее о переселении. Она ответила: "Нет переселения после завоевания (Мекки)" — или же она сказала: «...после сегодняшнего дня. Поистине, люди бежали со своей религией к Аллаху и Его Посланнику из опасения подвергнуться искушению (гонениям), а Аллах явил Ислам во всем его величии, и теперь раб (Аллаха) поклоняется своему Господу там, где пожелает»».