يَا أَبَا حَازِمٍ ، مَا لَنَا نَكْرَهُ الْمَوْتَ ؟ قَالَ : لِأَنَّكُمْ أَخْرَبْتُمُ الْآخِرَةَ وَعَمَّرْتُمُ الدُّنْيَا ، فَكَرِهْتُمْ أَنْ تَنْتَقِلُوا مِنَ الْعُمْرَانِ إِلَى الْخَرَابِ ، قَالَ : أَصَبْتَ يَا أَبَا حَازِمٍ ، فَكَيْفَ الْقُدُومُ غَدًا عَلَى اللهِ ؟ قَالَ : أَمَّا الْمُحْسِنُ فَكَالْغَائِبِ يَقْدُمُ عَلَى أَهْلِهِ ، وَأَمَّا الْمُسِيءُ فَكَالْآبِقِ يَقْدُمُ عَلَى مَوْلَاهُ ، فَبَكَى سُلَيْمَانُ ، وَقَالَ : لَيْتَ شِعْرِي مَا لَنَا عِنْدَ اللهِ ؟ قَالَ : اعْرِضْ عَمَلَكَ عَلَى كِتَابِ اللهِ ، قَالَ : وَأَيُّ مَكَانٍ أَجِدُهُ ؟ قَالَ : ﴿إِنَّ الأَبْرَارَ لَفِي نَعِيمٍ ١٣ وَإِنَّ الْفُجَّارَ لَفِي جَحِيمٍ ﴾قَالَ سُلَيْمَانُ : فَأَيْنَ رَحْمَةُ اللهِ يَا أَبَا حَازِمٍ ؟ قَالَ أَبُو حَازِمٍ : رَحْمَتَ اللهِ قَرِيبٌ مِنَ الْمُحْسِنِينَ قَالَ لَهُ سُلَيْمَانُ : يَا أَبَا حَازِمٍ ، فَأَيُّ عِبَادِ اللهِ أَكْرَمُ ؟ قَالَ : أُولُو الْمُرُوءَةِ وَالنُّهَى ، قَالَ لَهُ سُلَيْمَانُ : يَا أَبَا حَازِمٍ ، فَأَيُّ الْأَعْمَالِ أَفْضَلُ ؟ قَالَ أَبُو حَازِمٍ : أَدَاءُ الْفَرَائِضِ مَعَ اجْتِنَابِ الْمَحَارِمِ ، قَالَ سُلَيْمَانُ : فَأَيُّ الدُّعَاءِ أَسْمَعُ ؟ قَالَ أَبُو حَازِمٍ : دُعَاءُ الْمُحْسَنِ إِلَيْهِ لِلْمُحْسِنِ ، قَالَ : فَأَيُّ الصَّدَقَةِ أَفْضَلُ ؟ قَالَ : لِلسَّائِلِ الْبَائِسِ وَجُهْدُ الْمُقِلِّ ، لَيْسَ فِيهَا مَنٌّ وَلَا أَذًى ، قَالَ : فَأَيُّ الْقَوْلِ أَعْدَلُ ؟ قَالَ : قَوْلُ الْحَقِّ عِنْدَ مَنْ تَخَافُهُ أَوْ تَرْجُوهُ ، قَالَ : فَأَيُّ الْمُؤْمِنِينَ أَكْيَسُ ؟ قَالَ : رَجُلٌ عَمِلَ بِطَاعَةِ اللهِ وَدَلَّ النَّاسَ عَلَيْهَا ، قَالَ : فَأَيُّ الْمُؤْمِنِينَ أَحْمَقُ ؟ قَالَ : رَجُلٌ انْحَطَّ فِي هَوَى أَخِيهِ وَهُوَ ظَالِمٌ ، فَبَاعَ آخِرَتَهُ بِدُنْيَا غَيْرِهِ ، قَالَ لَهُ سُلَيْمَانُ : أَصَبْتَ ، فَمَا تَقُولُ فِيمَا نَحْنُ فِيهِ ؟ قَالَ : يَا أَمِيرَ الْمُؤْمِنِينَ أَوَتُعْفِينِي ؟ قَالَ لَهُ سُلَيْمَانُ : لَا ، وَلَكِنْ نَصِيحَةٌ تُلْقِيهَا إِلَيَّ ، قَالَ : يَا أَمِيرَ الْمُؤْمِنِينَ إِنَّ آبَاءَكَ قَهَرُوا النَّاسَ بِالسَّيْفِ ، وَأَخَذُوا هَذَا الْمُلْكَ عَنْوَةً عَلَى غَيْرِ مَشُورَةٍ مِنَ الْمُسْلِمِينَ وَلَا رِضًا لَهُمْ ، حَتَّى قَتَلُوا مِنْهُمْ مَقْتَلَةً عَظِيمَةً ، فَقَدِ ارْتَحَلُوا عَنْهَا فَلَوْ شَعَرْتَ مَا قَالُوهُ وَمَا قِيلَ لَهُمْ ، فَقَالَ لَهُ رَجُلٌ مِنْ جُلَسَائِهِ : بِئْسَ مَا قُلْتَ يَا أَبَا حَازِمٍ ، قَالَ أَبُو حَازِمٍ : كَذَبْتَ إِنَّ اللهَ أَخَذَ مِيثَاقَ الْعُلَمَاءِ لَيُبَيِّنُنَّهُ لِلنَّاسِ وَلَا يَكْتُمُونَهُ ، قَالَ لَهُ سُلَيْمَانُ : فَكَيْفَ لَنَا أَنْ نُصْلِحَ ؟ قَالَ : تَدَعُونَ الصَّلَفَ ، وَتَمَسَّكُونَ بِالْمُرُوءَةِ ، وَتَقْسِمُونَ بِالسَّوِيَّةِ ، قَالَ لَهُ سُلَيْمَانُ : كَيْفَ لَنَا بِالْمَأْخَذِ بِهِ ؟ قَالَ أَبُو حَازِمٍ : تَأْخُذُهُ مِنْ حِلِّهِ وَتَضَعُهُ فِي أَهْلِهِ ، قَالَ لَهُ سُلَيْمَانُ : هَلْ لَكَ يَا أَبَا حَازِمٍ أَنْ تَصْحَبَنَا فَتُصِيبَ مِنَّا وَنُصِيبَ مِنْكَ ؟ قَالَ : أَعُوذُ بِاللهِ ، قَالَ لَهُ سُلَيْمَانُ : وَلِمَ ذَاكَ ؟ قَالَ : أَخْشَى أَنْ أَرْكَنَ إِلَيْكُمْ شَيْئًا قَلِيلًا فَيُذِيقَنِي اللهُ ضِعْفَ الْحَيَاةِ وَضِعْفَ الْمَمَاتِ ، قَالَ لَهُ سُلَيْمَانُ : ارْفَعْ إِلَيْنَا حَوَائِجَكَ ، قَالَ : تُنْجِينِي مِنَ النَّارِ وَتُدْخِلُنِي الْجَنَّةَ ؟ قَالَ سُلَيْمَانُ : لَيْسَ ذَاكَ إِلَيَّ ، قَالَ أَبُو حَازِمٍ : فَمَا لِي إِلَيْكَ حَاجَةٌ غَيْرُهَا ، قَالَ : فَادْعُ لِي ، قَالَ أَبُو حَازِمٍ : اللَّهُمَّ إِنْ كَانَ سُلَيْمَانُ وَلِيَّكَ فَيَسِّرْهُ لِخَيْرِ الدُّنْيَا وَالْآخِرَةِ ، وَإِنْ كَانَ عَدُوَّكَ فَخُذْ بِنَاصِيَتِهِ إِلَى مَا تُحِبُّ وَتَرْضَى ، قَالَ لَهُ سُلَيْمَانُ : قَطُّ ، قَالَ أَبُو حَازِمٍ : قَدْ أَوْجَزْتُ وَأَكْثَرْتُ ، إِنْ كُنْتَ مِنْ أَهْلِهِ وَإِنْ لَمْ تَكُنْ مِنْ أَهْلِهِ ، فَمَا يَنْفَعُنِي أَنْ أَرْمِيَ عَنْ قَوْسٍ لَيْسَ لَهَا وَتَرٌ ، قَالَ لَهُ سُلَيْمَانُ : أَوْصِنِي ، قَالَ : سَأُوصِيكَ وَأُوجِزُ : عَظِّمْ رَبَّكَ ، وَنَزِّهْهُ أَنْ يَرَاكَ حَيْثُ نَهَاكَ ، أَوْ يَفْقِدَكَ حَيْثُ أَمَرَكَ ، فَلَمَّا خَرَجَ مِنْ عِنْدِهِ بَعَثَ إِلَيْهِ بِمِائَةِ دِينَارٍ وَكَتَبَ إِلَيْهِ : أَنْ أَنْفِقْهَا ، وَلَكَ عِنْدِي مِثْلُهَا كَثِيرٌ ، قَالَ : فَرَدَّهَا عَلَيْهِ ، وَكَتَبَ إِلَيْهِ : يَا أَمِيرَ الْمُؤْمِنِينَ ، أُعِيذُكَ بِاللهِ أَنْ يَكُونَ سُؤَالُكَ إِيَّايَ هَزْلًا أَوْ رَدِّي عَلَيْكَ بَذْلًا ، وَمَا أَرْضَاهَا لَكَ فَكَيْفَ أَرْضَاهَا لِنَفْسِي ؟ وَكَتَبَ إِلَيْهِ : إِنَّ مُوسَى بْنَ عِمْرَانَ لَمَّا وَرَدَ مَاءَ مَدْيَنَ وَجَدَ عَلَيْهَا رِعَاءً يَسْقُونَ ، وَوَجَدَ مِنْ دُونِهِمْ جَارِيَتَيْنِ تَذُودَانِ فَسَأَلَهُمَا ، فَقَالَتَا : لا نَسْقِي حَتَّى يُصْدِرَ الرِّعَاءُ وَأَبُونَا شَيْخٌ كَبِيرٌ ﴿فَسَقَى لَهُمَا ثُمَّ تَوَلَّى إِلَى الظِّلِّ فَقَالَ رَبِّ إِنِّي لِمَا أَنْـزَلْتَ إِلَيَّ مِنْ خَيْرٍ فَقِيرٌ ﴾وَذَلِكَ أَنَّهُ كَانَ جَائِعًا خَائِفًا لَا يَأْمَنُ ، فَسَأَلَ رَبَّهُ ، وَلَمْ يَسْأَلِ النَّاسَ ، فَلَمْ يَفْطِنِ الرِّعَاءُ ، وَفَطِنَتِ الْجَارِيتَانِ ، فَلَمَّا رَجَعَتَا إِلَى أَبِيهِمَا أَخْبَرَتَاهُ بِالْقِصَّةِ وَبِقَوْلِهِ ، فَقَالَ أَبُوهُمَا وَهُوَ شُعَيْبٌ : هَذَا رَجُلٌ جَائِعٌ ، فَقَالَ لِإِحْدَاهُمَا : اذْهَبِي فَادْعِيهِ ، فَلَمَّا أَتَتْهُ عَظَّمَتْهُ وَغَطَّتْ وَجْهَهَا ، وَقَالَتْ : إِنَّ أَبِي يَدْعُوكَ لِيَجْزِيَكَ أَجْرَ مَا سَقَيْتَ لَنَا فَشَقَّ عَلَى مُوسَى حِينَ ذَكَرَتْ أَجْرَ مَا سَقَيْتَ لَنَا وَلَمْ يَجِدْ بُدًّا مِنْ أَنْ يَتْبَعَهَا ، إِنَّهُ كَانَ بَيْنَ الْجِبَالِ جَائِعًا مُسْتَوْحِشًا ، فَلَمَّا تَبِعَهَا هَبَّتِ الرِّيحُ فَجَعَلَتْ تَصْفِقُ ثِيَابَهَا عَلَى ظَهْرِهَا فَتَصِفُ لَهُ عَجِيزَتَهَا ، وَكَانَتْ ذَاتَ عَجُزٍ ، وَجَعَلَ مُوسَى يُعْرِضُ مَرَّةً وَيَغُضُّ أُخْرَى ، فَلَمَّا عِيلَ صَبْرُهُ ، نَادَاهَا : يَا أَمَةَ اللهِ كُونِي خَلْفِي وَأَرِينِي السَّمْتَ بِقَوْلِكِ ، فَلَمَّا دَخَلَ عَلَى شُعَيْبٍ إِذْ هُوَ بِالْعَشَاءِ مُهَيَّأٌ ، فَقَالَ لَهُ شُعَيْبٌ : اجْلِسْ يَا شَابُّ فَتَعَشَّ ، فَقَالَ لَهُ مُوسَى : أَعُوذُ بِاللهِ ، فَقَالَ لَهُ شُعَيْبٌ : لِمَ ، أَمَا أَنْتَ جَائِعٌ ؟ قَالَ : بَلَى ، وَلَكِنِّي أَخَافُ أَنْ يَكُونَ هَذَا عِوَضًا لِمَا سَقَيْتُ لَهُمَا ، وَأَنَا مِنْ أَهْلِ بَيْتٍ لَا نَبِيعُ شَيْئًا مِنْ دِينِنَا بِمِلْءِ الْأَرْضِ ذَهَبًا ، فَقَالَ لَهُ شُعَيْبٌ : لَا يَا شَابُّ ، وَلَكِنَّهَا عَادَتِي وَعَادَةُ آبَائِي نُقْرِي الضَّيْفَ ، وَنُطْعِمُ الطَّعَامَ ، فَجَلَسَ مُوسَى فَأَكَلَ ، فَإِنْ كَانَتْ هَذِهِ الْمِائَةُ دِينَارٍ عِوَضًا لِمَا حَدَّثْتُ فَالْمَيْتَةُ وَالدَّمُ وَلَحْمُ الْخِنْزِيرِ فِي حَالِ الِاضْطِرَارِ أَحَلُّ مِنْ هَذِهِ ، وَإِنْ كَانَ لِحَقٍّ لِي فِي بَيْتِ الْمَالِ فَلِي فِيهَا نُظَرَاءُ ، فَإِنْ سَاوَيْتَ بَيْنَنَا وَإِلَّا فَلَيْسَ لِي فِيهَا حَاجَةٌ .

«Есть ли в Медине кто-нибудь, кто застал кого-либо из сподвижников Пророка, да благословит его Аллах и приветствует?» Ему ответили: «Абу Хазим». Он послал за ним, и когда тот вошел к нему, Сулейман спросил его: «О Абу Хазим, что это за пренебрежение?» Абу Хазим ответил: «О повелитель правоверных, какое же пренебрежение ты заметил с моей стороны?» Тот сказал: «Ко мне приходили знатные люди Медины, а ты не пришёл». Абу Хазим сказал: «О повелитель правоверных, я прибегаю к защите Аллаха от того, чтобы ты говорил то, чего не было. Ты не знал меня до сегодняшнего дня, и я тебя не видел». Передатчик сказал: Сулейман повернулся к Мухаммаду бин Шихабу аз-Зухри и сказал: «Старец прав, а я ошибся». Затем Сулейман спросил: «О Абу Хазим, почему мы не любим смерть?» Тот ответил: «Потому что вы разрушили свою Вечную жизнь и обустроили мирскую, и вам не хочется переселяться из обустроенного места в разрушенное». [Сулейман] сказал: «Ты прав, о Абу Хазим. Каким же будет предстание перед Аллахом завтра?» Тот ответил: «Что касается благочестивого, то он подобен отсутствующему, возвращающемуся к своей семье; а что касается грешника, то он подобен сбежавшему рабу, возвращающемуся к своему господину». Сулейман заплакал и сказал: «О, если бы я знал, что нас ждет у Аллаха!» [Абу Хазим] сказал: «Сопоставь свои деяния с Книгой Аллаха». [Сулейман] спросил: «А где именно я найду это?» Тот ответил: «Воистину, благочестивые окажутся в блаженстве, а грешники — в Аду». Сулейман спросил: «А где же милость Аллаха, о Абу Хазим?» Абу Хазим ответил: «Милость Аллаха близка к творящим добро». Сулейман спросил его: «О Абу Хазим, а какие из рабов Аллаха самые уважаемые?» Тот ответил: «Обладатели благонравия и проницательности». Сулейман спросил его: «О Абу Хазим, а какие деяния наилучшие?» Абу Хазим ответил: «Выполнение обязательных предписаний наряду с избеганием запретного». Сулейман спросил: «Какая мольба ближе всего к ответу?» Абу Хазим ответил: «Мольба того, кому сделали добро, за того, кто сделал ему добро». [Сулейман] спросил: «Какая милостыня наилучшая?» Тот ответил: «Та, что подается нуждающемуся просителю, и скудный достаток бедняка, в котором нет попреков и причинения вреда». [Сулейман] спросил: «Какое слово самое справедливое?» Тот ответил: «Слово правды перед тем, кого ты боишься или на чью милость надеешься». [Сулейман] спросил: «Кто из верующих самый смышленый?» Тот ответил: «Человек, который совершал деяния в послушании Аллаху и указывал на них людям». [Сулейман] спросил: «Кто из верующих самый глупый?» Тот ответил: «Человек, который последовал за страстью своего брата по вере, в то время как тот был несправедлив, и продал свою Вечную жизнь за мирское достояние другого». Сулейман сказал ему: «Ты прав. Что же ты скажешь о том положении, в котором мы находимся?» Тот ответил: «О повелитель правоверных, не освободишь ли ты меня от этого ответа?» Сулейман сказал ему: «Нет, но выскажи мне наставление». [Абу Хазим] сказал: «О повелитель правоверных, твои предки покорили людей мечом, захватили эту власть силой без совета с мусульманами и без их согласия, предав их страшной резне. И вот они уже ушли оттуда — о, если бы ты знал, что они говорили и что было сказано им!» Один из сидевших рядом с ним людей сказал: « скверно то, что ты сказал, о Абу Хазим!» Абу Хазим ответил: «Ты солгал! Поистине, Аллах взял завет с обладателей знания, чтобы они разъясняли его людям и не скрывали его». Сулейман спросил его: «Как же нам исправить положение?» Тот ответил: «Вам следует оставить высокомерие, держаться благонравия и делить поровну». Сулейман спросил его: «Как же нам претворить это в жизнь?» Абу Хазим ответил: «Ты берешь это из дозволенного источника и распределяешь среди тех, кто имеет на это право». Сулейман спросил его: «Не согласишься ли ты, о Абу Хазим, сопровождать нас, чтобы ты получал от нас пользу, а мы — от тебя?» Тот ответил: «Упаси Аллах!» Сулейман спросил его: «Почему же так?» Тот ответил: «Я боюсь, что хоть капельку склонюсь к вам, и тогда Аллах заставит меня вкусить удвоенное наказание в жизни и удвоенное после смерти». Сулейман сказал ему: «Обратись к нам со своими нуждами». [Тот ответил]: «Избавишь ли ты меня от Огня и введешь ли в Рай?» Сулейман сказал: «Это не в моей власти». Абу Хазим ответил: «Тогда нет у меня к тебе никаких иных нужд». [Сулейман] сказал: «Тогда помолись за меня». Абу Хазим сказал: «О Аллах, если Сулейман — Твой угодник, то облегчи ему благо мира этого и мира Вечного; а если он — Твой враг, то возьми его за хохол и направь к тому, что Ты любишь и чем доволен». Сулейман спросил его: «И это всё?» Абу Хазим ответил: «Я сказал кратко и сказал емко, являешься ли ты человеком для этого или нет. Какая мне польза стрелять из лука, у которого нет тетивы?» Сулейман сказал ему: «Дай мне напутствие». Тот ответил: «Я дам тебе напутствие и буду краток: возвеличивай твоего Господа и ограждай Его от того, чтобы Он видел тебя там, где Он тебе запретил, или не находил тебя там, где Он тебе приказал». Когда он вышел от него, тот послал ему сто динаров и написал: «Потрать их, а у меня для тебя есть еще много такого же». Он вернул их и написал ему: «О повелитель правоверных, я призываю Аллаха защитить тебя от того, чтобы твоя просьба ко мне была шуткой, а мой возврат тебе — показухой. Я не желаю этого для тебя, так как же я могу желать этого для себя?» И написал ему: «Поистине, Муса, сын Имрана, когда прибыл к воде Мадьяна, обнаружил там пастухов, которые поили скот, а позади них — двух девушек, которые отгоняли свой скот. Он спросил их, и они ответили: "Мы не напоим скот, пока пастухи не уведут свои стада, а наш отец — старец глубокий". И он напоил для них [скот], а затем удалился в тень и сказал: "Господи! Воистину, я нуждаюсь в любом благе, которое Ты ниспошлешь мне". Было это потому, что он был голоден, испуган и не чувствовал себя в безопасности. Он попросил своего Господа и не просил людей. Пастухи не догадались, а две девушки догадались. Когда они вернулись к своему отцу, они рассказали ему эту историю и то, что он сказал. Их отец Шу‘айб сказал: "Этот человек голоден". И он сказал одной из них: "Ступай и позови его". Когда она подошла к нему, проявила почтение, прикрыв лицо, и сказала: "Мой отец зовет тебя, чтобы вознаградить тебя за то, что ты напоил для нас [скот]", Мусе стало тяжело на душе от того, что она упомянула вознаграждение за то, что он напоил для них [скот], но он не нашел иного выхода, кроме как пойти за ней. Он шел среди гор, голодный и одинокий. Когда он шел за ней, поднялся ветер и стал бить ее одежды о ее спину, очерчивая ее бедра, а она отличалась пышными бедрами. Муса то отворачивался, то потуплял взор. Когда его терпение иссякло, он окликнул ее: "О рабыня Аллаха, иди позади меня и указывай мне дорогу голосом!" Когда он вошел к Шу‘айбу, перед ним уже был приготовлен ужин. Шу‘айб сказал ему: "Садись, юноша, и ужинай". Муса сказал ему: "Упаси Аллах!" Шу‘айб спросил его: "Почему же? Разве ты не голоден?" Тот ответил: "Конечно, но я боюсь, что это станет платой за то, что я напоил для них, а я происхожу из семьи, которая не продает ничего из своей религии даже за заполненную золотом землю". Шу‘айб сказал ему: "Нет, юноша, но это мой обычай и обычай моих отцов — мы оказываем гостеприимство и кормим едой". И Муса сел и поел. Так вот, если эти сто динаров даны в качестве платы за то, о чем я рассказал, то мертвечина, кровь и свинина в состоянии крайней необходимости дозволеннее этого. А если это моя доля из казны, то у меня есть в ней сотоварищи: если ты разделишь поровну между нами, то хорошо, а иначе я в этом не нуждаюсь».