بَيْنَا أَنَا نَائِمٌ ، رَأَيْتُنِي عَلَى قَلِيبٍ ، وَعَلَيْهَا دَلْوٌ ، فَنَزَعْتُ مِنْهَا مَا شَاءَ اللهُ ، ثُمَّ أَخَذَهَا ابْنُ أَبِي قُحَافَةَ ، فَنَزَعَ مِنْهَا ذَنُوبًا أَوْ ذَنُوبَيْنِ ، وَفِي نَزْعِهِ ضَعْفٌ ، وَاللهُ يَغْفِرُ لَهُ ، ثُمَّ اسْتَحَالَتْ غَرْبًا ، فَأَخَذَهَا عُمَرُ بْنُ الْخَطَّابِ ، فَلَمْ أَرَ عَبْقَرِيًّا مِنَ النَّاسِ يَنْزِعُ نَزْعَ عُمَرَ بْنِ الْخَطَّابِ ، حَتَّى ضَرَبَ النَّاسُ بِعَطَنٍ .

«Когда я спал, я увидел себя у колодца, над которым висело ведро, и я вытащил из него столько, сколько пожелал Аллах. Затем его взял сын Абу Кухафы [Абу Бакр] и вытащил из него одно или два ведра, причем в его вытаскивании была слабость, но Аллах простит его. Затем ведро превратилось в большой бурдюк, и его взял ‘Умар бин аль-Хаттаб. И я не видел никого из искусных людей [‘абкарий], кто черпал бы воду так, как черпал ее ‘Умар бин аль-Хаттаб, пока люди не напоили свой скот досыта».