كُنَّا نَفْرَحُ يَوْمَ الْجُمُعَةِ ، قُلْتُ: وَلِمَ؟ قَالَ كَانَتْ لَنَا عَجُوزٌ تُرْسِلُ إِلَى بُضَاعَةَ قَالَ ابْنُ مَسْلَمَةَ : نَخْلٍ بِالْمَدِينَةِ فَتَأْخُذُ مِنْ أُصُولِ السِّلْقِ فَتَطْرَحُهُ فِي قِدْرٍ ، وَتُكَرْكِرُ حَبَّاتٍ مِنْ شَعِيرٍ ، فَإِذَا صَلَّيْنَا الْجُمُعَةَ انْصَرَفْنَا وَنُسَلِّمُ عَلَيْهَا فَتُقَدِّمُهُ إِلَيْنَا ، فَنَفْرَحُ مِنْ أَجْلِهِ ، وَمَا كُنَّا نَقِيلُ وَلَا نَتَغَدَّى إِلَّا بَعْدَ الْجُمُعَةِ

«А почему?» Он ответил: У нас была пожилая женщина, которая отправляла гонца в Будау — Ибн Маслама сказал: [в садик] из финиковых пальм в Медине, — брала корни свеклы, бросала их в котел и варила вместе с горсткой ячменя. Когда мы совершали пятничную молитву, мы расходились и приветствовали ее, а она подавала это нам, и мы радовались этому. И мы не спали днем и не обедали иначе как после пятничной молитвы.