لَدَدْنَاهُ فِي مَرَضِهِ ، فَجَعَلَ يُشِيرُ إِلَيْنَا أَنْ لَا تَلُدُّونِي ، فَقُلْنَا كَرَاهِيَةُ الْمَرِيضِ لِلدَّوَاءِ ، فَلَمَّا أَفَاقَ قَالَ: أَلَمْ أَنْهَكُمْ أَنْ تَلُدُّونِي ؟ قُلْنَا: كَرَاهِيَةَ الْمَرِيضِ لِلدَّوَاءِ ، فَقَالَ: لَا يَبْقَى فِي الْبَيْتِ أَحَدٌ إِلَّا لُدَّ وَأَنَا أَنْظُرُ ، إِلَّا الْعَبَّاسَ فَإِنَّهُ لَمْ يَشْهَدْكُمْ

И ‘Аиша сказала: «Мы влили лекарство ему в рот (ладнаху) во время его болезни, а он стал делать нам знаки руками, чтобы мы не вливали ему лекарство. Мы подумали, что это неприязнь больного к лекарству. Когда же он пришел в себя, то спросил: „Разве я не запрещал вам вливать мне лекарство в рот?“ Мы ответили: „Мы подумали, что это неприязнь больного к лекарству“. Тогда он сказал: „Не останется в доме никого, кому не вльют лекарство в рот, пока я смотрю, кроме ‘Аббаса, ибо он не присутствовал при этом“».